Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Потом он рассказал о заявлении, оставленном Нильссоном в полиции Вестерорта, и требовании о возмещении ущерба, которое, скорее всего, уже пришло в его страховую фирму. Попытка страхового мошенничества в крупном размере, о чем он наверняка меньше всего думал сейчас, после встречи с Максом.

— Стоит попробовать, если он не образумится, — согласилась Маттей. — В лучшем случае его удастся с месяц продержать за решеткой.

— Конечно, — поддержал ее Юханссон. — Сидя в камере, он сможет прочитать в газетах о том, что сделал с Жасмин. Мы дадим ему шанс в тишине и покое обдумать, как разобраться с этой проблемой, когда он окажется на улице снова.

— Ларс, Ларс, — сказала Лиза Маттей. — Последнего я от тебя не слышала.

— Но так ведь и будет, если он добровольно не примет наказание. Я сам позабочусь об этом, если никто другой не опередит. Я дал ему шанс. Если он откажется, не моя вина. Но я не верю, что он настолько глуп.

— Надеюсь, ты прав. Удачи тебе в охоте на лосей, кстати.

«Значит, и это ты знаешь тоже, — подумал Юханссон, закончив разговор. — Фантастическая женщина. Врет абсолютно непринужденно и крайне убедительно человеку, который вдвое старше ее и десять лет был ее шефом и наставником».

96

Пятница 27 августа — воскресенье 29 августа 2010 года

После обеда в пятницу Юханссон нежно попрощался со своей женой. Настолько нежно, насколько позволили ему обстоятельства и все его лекарства для понижения давления, обнял ее и поцеловал неоднократно на всякий случай.

— Обещай беречь себя, — попросила Пия.

— Обещаю, — ответил Юханссон.

«Скоро я буду дома в усадьбе, и там ничего плохого со мной не случится».

* * *

Потом они с Максом отправились в аэропорт Бромма, выехали прямо на взлетное поле и сели в частный самолет, которым его брат Эверт владел совместно с парой своих товарищей, столь же богатых, как и он.

Они приземлились в Крамфорсе час спустя и направились к ожидавшему их вертолету. Через три часа после того, как оставил свою квартиру в Сёдере, Юханссон очутился во дворе родительского дома.

— Добро пожаловать в родной дом, Ларс, — сказал Эверт. Одетый в зеленые рабочие брюки и клетчатую фланелевую рубашку, он спустился с крыльца и заключил его в свои медвежьи объятия, отчего, как ни странно, давление в груди Ларса Мартина уменьшилось.

— Спасибо, — сказал он.

«Наконец я дома».

— Наконец-то сможем пообщаться и приятно провести время. Застрелим одного-другого лося, конечно. Я думаю, ты и Макс поживете здесь в усадьбе, а другие парни расположатся в охотничьей сторожке.

— Когда они приедут? — поинтересовался Юханссон.

— В воскресенье, — ответил Эверт. — Тогда будет все по полной программе с охотничьим ужином. А пока отдохнем в семейном кругу.

— Надеюсь, не ты будешь готовить еду.

— О чем речь, — рассмеялся Эверт и обнял брата за плечи. — Я уже нанял пару женщин из деревни. У них все на мази. Ты получишь селедку и шнапс, мясо и картошку, так что можешь не беспокоиться.

Эверт сдержал обещание. Юханссон тоже сделал это. Отказался от третьей рюмки, поскольку внезапно увидел перед собой Пию. Выпил два бокала красного вина к свиному боку со сливами и даже не попробовал приготовленный на десерт яблочный пирог. Ограничился чашкой кофе и крохотной порцией коньяка.

— Я начинаю беспокоиться за тебя, Ларс, — сказал Эверт и подмигнул ему.

— И почему же? — поинтересовался Юханссон.

— Ты стал настоящим пай-мальчиком, — пояснил Эверт. — Коньяк едва донышко прикрывает. — И он кивнул на бокал в руке Юханссона.

— Кое-чему я все же за последнее время научился, — ответил Юханссон. — Теперь вот собираюсь пораньше лечь спать.

Он умылся, пошел и лег. Заснул без малейшей помощи своего греческого союзника, проснулся на следующее утро от первых лучей солнца, пробравшихся в комнату сквозь щель между оконной рамой и жалюзи.

Вышел во двор, стоял босой на траве и смотрел, как бледное солнце, поднимаясь с востока, рассеивало туман в долине реки.

«Наверное, здесь же стоял Осслунд, — подумал Юханссон, — и независимо от того, говорим мы о ранней весне или конце лета, нет красивее места на всей земле».

Он вернулся в дом, принял душ, оделся, дышалось свободно, как прежде, в виде исключения была полная ясность в голове.

Он дома. Наверное, в этом причина, решил Юханссон.

После плотного завтрака они поехали в собственный охотничий тир Эверта опробовать новый штуцер Юханссона, который оружейник переделал по спецзаказу, а Макс уже пристрелял для него.

Результат превзошел все ожидания. Уже после двадцати выстрелов у него все пошло как по маслу с новым спусковым крючком. Не говоря уже о том, чтобы поворачивать верхнюю часть туловища и крепко держать приклад и ложу ружья, с чем у него изначально не возникло проблем.

— Я узнаю тебя, Ларс, — сказал Эверт и кивнул одобрительно.

Даже Макс не смог скрыть удивления, пусть никогда не видывал никого, стрелявшего лучше его самого.

В воскресенье вечером Юханссон встретился со своими товарищами-охотниками в сторожке Эверта, находившейся среди леса в центре охотничьих угодий. Все получилось как обычно: те же лица, те же истории, тот же смех, та же еда и столь же много крепкого спиртного. Юханссон даже позволил себе третью рюмку и не вспомнил о жене, подняв ее и чокаясь с остальными.

— Черт, как хорошо нам, богатым, — сказал Эверт три часа спустя, сидя с вечерним грогом перед пылающим камином. — Забудем тоску, печали, все беды и проблемы. У нас есть мясо, и есть огонь, и шнапс, чтобы успокоить душу… Выпьем, парни. — Он поднялся на шатких ногах.

— Сейчас я поеду домой и лягу, брат мой, — сказал Юханссон. Он был самым трезвым из всей компании, хотя и находился за тысячи километров от своей супруги. Если не брать в расчет Макса, конечно, вообще не выпившего ни капли за весь вечер.

— Ты не хочешь побороться на руках? — спросил Эверт.

— Мы займемся этим утром, — ответил Юханссон.

«Как же хорошо дома», — подумал он. И ему явно понадобился приличный щелчок по голове, прежде чем он понял, чего лишился пятьдесят лет назад.

97

Понедельник 30 августа 2010 года

Первый лабаз находился всего в нескольких сотнях метров от дома, где он вырос. На краю широкой просеки, заканчивавшейся у реки в нескольких километрах вниз по течению. Там обычно начинали, и, насколько Юханссон помнил, всегда с долины реки и прибрежных склонов ниже усадьбы.

— Что, черт возьми, вы с ним сделали? — спросил Юханссон и кивнул в направлении крытого помоста