Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

«Пять минут осталось, — подумал Юханссон, посмотрев на часы, и поставил на проигрыватель старую пластинку с тетушкой Стаффана Нильссона в главной роли. — Надо надеяться, я справлюсь лучше, чем мой коллега Скарпиа». Накануне вечером он познакомился с сюжетом оперы, написанным на обратной стороне конверта.

«А вот и он», — подумал Юханссон, услышав тихий стук в дверь, извещавший о приходе посетителя.

— Директор Нильссон, — сообщила Герда, секретарша Эверта.

— Садись, садись. — Юханссон махнул костылем в сторону Нильссона и показал на стул с другой стороны стола. — Ты можешь выключить проигрыватель, Герда, — добавил он и кивнул секретарше. — И закрой поплотнее дверь.

— Фантастический голос у этой женщины, — обратился Юханссон к визитеру и кивнул на обложку пластинки.

«А ты уже обнюхиваешь приманку», — подумал он.

— Мне особенно приятно слышать лестный отзыв от тебя, Ларс, — сказал Нильссон. — Ведь она на самом деле моя тетка.

— Вот как, — удивился Юханссон. — Твоя тетка. Она еще жива?

— К сожалению, нет. — Нильссон покачал головой. — Умерла в конце восьмидесятых.

«Да, это тебе следовало знать», — подумал Юханссон.

— Очень красивая картина, — заметил Нильссон, глядя в направлении большого пейзажа, висевшего на стене позади письменного стола.

— Это Осслунд, — объяснил Юханссон. — Ранняя весна в Одалене, написана в 1910-м. Вид из нашей родовой усадьбы. Если верить легенде, ходящей в нашем семействе, художник ставил свой мольберт прямо у нас во дворе. Мой дед якобы купил ее прямо у него. За сотню крон, как говорят.

— Мне в детстве посчастливилось владеть полотном Леандера Энгстрёма, — сообщил Стаффан Нильссон. — На нем тоже был такой же норландский пейзаж. С каким-то охотником вдобавок.

— Ага, да, — сказал Юханссон, подавшись вперед и опустив солнечные очки на нос. — Искусство и музыка — это замечательно, но сейчас нам самое время поговорить о делах. У Матса возникли проблемы, кстати, но подобные мелочи, наверное, не станут помехой для нас.

— Я надеюсь на это, — поддержал Юханссона Нильссон и улыбнулся.

«Ты по-прежнему ни о чем не догадываешься, — подумал Юханссон. — Просто сидишь и любуешься собой».

— Один вопрос, из любопытства, — сказал он. — Сколько денег ты хотел бы получить от меня и моего брата? Двадцать миллионов, пятьдесят?

— Подобное я обычно предлагаю решать моим инвесторам, — ответил Нильссон.

— Знаешь, — сказал Юханссон. — Я собирался предложить тебе нечто большее, чем все деньги на земле.

— Сейчас ты меня по-настоящему заинтриговал, Ларс. — Нильссон улыбнулся еще шире.

— Я собирался предложить тебе шанс пожить еще немного, — продолжил Юханссон. — По крайней мере пятнадцать — двадцать лет, если ты, конечно, добровольно примешь свое наказание и сядешь в шведскую тюрьму. Сам я со своей стороны обещаю сделать все возможное, чтобы ты отбывал срок с людьми, имеющими такую же патологическую склонность, как и ты, тогда тебя не убьют другие заключенные.

«Он все еще не понял. Выглядит как человек, мгновение назад услышавший нечто, не укладывающееся в его голове».

— Извини, но я не понимаю тебя, — сказал Стаффан Нильссон. — Это шутка?

Обеспокоенный взгляд в сторону закрытой двери в комнату, где они сидят. Страх уже стал проявляться в его глазах.

— К сожалению, нет, — ответил Юханссон и одновременно передал своему гостю фотографию Жасмин Эрмеган.

* * *

Такое же белое лицо, как у Макса, когда он рассказывал о Наде, за секунду до того, как ему пришлось прерваться и выскочить в туалет. И если бы сейчас Стаффана Нильссона стошнило на дорогой ковер Эверта, Герда в любом случае вытерла бы все после него.

«В качестве признания этого вполне хватило бы, и в худшем случае я могу купить новый ковер для братца», — подумал Юханссон.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Стаффан Нильссон отложил в сторону полученную фотографию. Ловушка захлопнулась. Страх наполнил его глаза. Он крутил головой в поисках выхода.

— Я говорю о малышке Жасмин, — продолжал Юханссон. — Ей было девять, когда ты изнасиловал и задушил ее подушкой на кровати своей тетки в ее вилле в Эппельвикене. Это произошло вечером в пятницу 14 июня 1985 года. Ты пришел туда проверить, все ли в порядке в доме, и полить цветы, пока хозяйка находилась за городом. А потом в дверь позвонила Жасмин, хотела воспользоваться телефоном госпожи Сагерлиед и поговорить с родителями. Ты ведь уже знал ее раньше. Наверное, встречался с ней несколько раз, когда она посещала твою тетку. Это же ты, конечно, помнишь?

— Я не верю своим ушам. — Стаффан рывком поднялся со стула. — Здесь нет ни слова правды. Кто рассказал тебе такую чушь?

— Я сам до всего додумался, — ответил Юханссон. — У меня также была возможность сравнить твою ДНК со спермой, найденной на теле Жасмин, поэтому вопрос о твоей виновности или невиновности даже не обсуждается.

— Я столкнулся с каким-то сумасшедшим, с помешанным на частном сыске идиотом! За такие слова тебя можно засудить. Это гнусная клевета, и я нисколько не сомневаюсь…

— Закрой рот и сядь, пока я не прибил тебя, — скомандовал Юханссон не терпящим возражений тоном и ожег собеседника гневным взглядом. — О любой попытке смыться отсюда через дверь можешь забыть. Она заперта. Если хочешь позвонить в полицию, я не стану тебе мешать, но для твоей же собственной пользы не советовал бы этого делать. Если у тебя, конечно, нет желания попасть в газеты уже вечером. Если подобное успокоит тебя, я вовсе не какой-то чокнутый самодеятельный сыщик. Сейчас, конечно, я на пенсии, но всю жизнь проработал полицейским. А закончил трудовую деятельность на посту шефа Государственной криминальной полиции, и, если тебя это как-то утешит, мне за все годы, к сожалению, приходилось встречаться с сотнями таких, как ты.

— В твоих утверждениях нет ни одного, ни одного слова правды, — сказал Стаффан Нильссон. Его голос изменился, стал сдавленным, хриплым, словно ему было трудно дышать. Взгляд блуждал по комнате, но настойчиво избегал ту ее часть, где находился Юханссон.

— Я понимаю весь ужас твоей ситуации, — продолжил тот. — Я сам чувствовал бы себя не лучшим образом, если бы убил и изнасиловал дочь Йозефа Саймона. Если кто-то и мешал тебе спокойно спать по ночам все эти годы, то именно он, отец Жасмин, все его сто миллиардов и понимание того, что он и его помощники сделают с тобой в тот день, когда до тебя доберутся.

— Я понятия не имею, о ком ты говоришь, — промямлил Стаффан Нильссон, хотя выражение его глаз свидетельствовало об обратном.

— Не лги, — сказал Юханссон. — Кроме того, я хочу, чтобы ты помолчал и выслушал мое предложение. И слушать тебе следует внимательно. Подобное обычно называют once-in-a-lifetime-offer