Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— А если он откажется? Как ты поступишь тогда?

— При мысли об альтернативе, надеюсь, он примет мое предложение.

— А если все-таки нет? — стоял на своем Йозеф Саймон.

— Тогда ты узнаешь его имя, — ответил Юханссон. — Если он откажется отвечать за свой поступок, я передам его тебе.

— Когда?

— Самое позднее в двенадцать часов в среду на следующей неделе. Тебе не надо беспокоиться о практических деталях, поскольку о них я уже позаботился. Дай мне номер твоего телефона, я обещаю позвонить тебе, как только буду знать.

— Я верю тебе, — сказал Йозеф Саймон. — Ты получишь мой номер. Я принимаю твое предложение. Пусть он получит то же самое наказание, какое ждало бы его за убийство моей дочери. Через девять дней, — добавил он.

— Я прекрасно понимаю, что для тебя это долгий срок. К сожалению, мне необходимо именно такое время.

— Двадцать пять лет — долгий срок, — ответил Йозеф Саймон. — Девять дней вообще нулевой. Для меня нет проблем подождать девять дней.

— Тогда договорились, — сказал Юханссон и поднялся.

— Если я могу чем-то помочь тебе, только скажи. Я готов сделать для тебя все, что в моих силах, — сказал Йозеф Саймон и скосился на костыль под правой рукой Юханссона.

— В данном случае такие, как я, в долгу перед тобой, — ответил Юханссон. — Поэтому тебе не стоит даже думать об этом.

«Слава богу, я не похож на моего старшего брата, поскольку тогда Йозеф Саймон был бы уже беден как церковная крыса», — подумал Юханссон на пути в автомобиле домой.

94

Вторник 24 августа — четверг 26 августа 2010 года

Вторник, среда, четверг… Обычная рутина, тяжесть в груди и боль в голове, правая рука по-прежнему беспомощно висит, а ее указательный палец ничего не чувствует, и, несмотря на обещания физиотерапевта, все так наверняка и останется до его последнего часа. Кроме того, приготовления, всевозможные практические мероприятия, которые ему требовалось организовать, прежде чем для Стаффана Нильссона придет пора ответить за содеянное с малышкой Жасмин.

— В пятницу меня понадобится загримировать снова, — сказал Юханссон Матильде.

— Мы говорим о роли того же плана? Не надо усилить ее блондинкой в короткой черной кожаной юбке и в крошечном красном топике?

— Спасибо за предложение, Матильда. Я действительно ценю твою готовность помочь, но, по-моему, вполне хватит жирных волос и темных очков. Если бы я, кроме того, смог надеть какой-то из моих обычных костюмов, меня бы это очень устроило.

— На мой взгляд, с этим не будет проблем. Во всяком случае, после того, как он уже видел тебя. Мне кажется, он даже ничего не заметит. У него уже создалось определенное представление о тебе.

— Замечательно.

— А как насчет того, чтобы выцарапать ему глаза?

— Думаю, я сумею справиться с этим самостоятельно, — сказал Юханссон. — Зато есть одно маленькое дело, о котором я хотел бы попросить тебя. Не могла бы ты увеличить одну фотографию. — Он передал Матильде карточку Жасмин, взятую им из материалов расследования.

— Она была такая миленькая… Нет, пожалуй, даже красивая, — сказала Матильда. — Она есть в Интернете, по-моему, та же самая фотография. Формата А4 хватит?

— Да, вполне, — ответил Юханссон.

В четверг утром позвонил его зять и спросил, не может ли он еще что-нибудь для него сделать.

— Мы не созванивались несколько дней, и, если я правильно истолковал твое молчание, ты получил именно те данные о Маргарете Сагерлиед и ее родне, которые тебя интересовали.

— Я очень доволен, — ответил Юханссон. — Поэтому жду от тебя счет и готов оплатить его.

«Наверное, это ты и хотел услышать», — подумал он.

— Я слушал ее вчера вечером, Маргарету Сагерлиед. Нашел даже старую пластинку, где она поет Тоску в паре с Сигурдом Бьёрлингом. Он ведь поет Скарпиа, феноменальный баритон, но Сагерлиед также неплоха. Приличный голос был у этой женщины. И роль, кроме того, похоже, подходила ей, — увлеченно рассказал Альф, страстный любитель оперы.

— У тебя масса пластинок с ее записями, — сказал Юханссон, поскольку ему в голову внезапно пришла очередная идея.

«Мелочь, конечно, но стоит попробовать», — подумал он.

— Да, не одна найдется, — подтвердил его зять, как обычно излишне скромничая.

— А я не мог бы попросить у тебя парочку записей Сагерлиед? Было бы интересно послушать.

— Ну конечно. — Альф не сумел толком скрыть удивления. — Конечно, можешь. У тебя будут какие-то особые пожелания?

— Я бы хотел такую, где есть ее фотография на конверте, — сказал Юханссон.

— Тогда я предлагаю «Тоску». На конверте прекрасная фотография Маргареты Сагерлиед. Вдобавок очень подходит при мысли о твоей прежней деятельности.

— Это почему? — спросил Юханссон.

— Скарпиа — полицейский, — объяснил Альф. — На самом деле не самый приятный блюститель закона, могу тебя уверить, но Сигурд Бьёрлинг предлагает блестящую трактовку его образа.

— Замечательно, — сказал Юханссон. — Пришли ее с курьером и добавь в мой счет. Я очень признателен тебе, Альф.

«Не самый приятный полицейский… Интересно».

После обеда он позвонил Матсу Эрикссону и сказал ему, что он не будет присутствовать на встрече со Стаффаном Нильссоном. При этом ему не надо связываться с Нильссоном и предупреждать о своем отсутствии, но он должен постараться не попасться Нильссону на глаза, когда тот явится. Кроме того, он намеревался встретиться с ним в кабинете своего брата. Матс Эрикссон воспринял это без каких-либо возражений.

— Никаких проблем, — сказал он. — Я могу еще чем-то помочь тебе?

— Старый проигрыватель… старый проигрыватель Эверта для обычных пластинок по-прежнему стоит в его кабинете?

— Естественно, — ответил Матс. — Как же иначе он может проигрывать все старые хиты пятидесятых и шестидесятых мне и другим сотрудникам, когда у нас в фирме бывает праздник. Corina, Corina, Tell Laura I love her, Red sails in sunset, ты знаешь.

«Тогда так тому и быть», — подумал Ларс Мартин Юханссон, когда они с Максом в восемь утра в пятницу вошли в кабинет Эверта, чтобы вовремя закончить последние приготовления, прежде чем ничего не подозревающий Стаффан появится в офисе с целью заработать приличный куш на деревенщине из Норланда.

95

Пятница 27 августа 2010 года

С последними приготовлениями он справился сам. Конверт от пластинки с фотографией Маргареты Сагерлиед лежал на виду на большом письменном столе брата. Стул, на котором Стаффану Нильссону предстояло сидеть во время разговора с ним, когда Юханссон надеялся заставить его понять собственную выгоду, удалось разместить под правильным углом только с третьей попытки. Его верный помощник Макс уже расположился за закрытой дверью в комнате по соседству. На случай, если Стаффан Нильссон