Детектив на весну - Елена Михалёва

Прибывший в больницу мужчина, не кто иной, как врач Алексей Константинович Эскис, был одет со свойственной ему интеллигентной небрежностью, чуждой щегольства, но безупречно соответствующей его положению. Поверх практичной суконной визитки цвета темной хвои был надет легкий весенний реглан из добротного драпа – не столько для тепла, сколько по привычке. С собой он захватил поношенный кожаный саквояж с тем необходимым врачебным арсеналом, который зачастую совершенно не понятен обывателю.

Вся фигура молодого доктора Эскиса дышала деловой сосредоточенностью, но в серо-зеленых глазах читалась та легкая задумчивость, которую приносит с собой первый по-настоящему теплый день.

В больнице его приезда ожидали. Дежурный фельдшер встретил Алексея Константиновича со всем радушием. Он показал, где можно оставить пальто и вымыть руки с дороги, а после проводил его дальше в сторону операционной.

Частная клиника имени ныне покойного доктора Самарина казалась не просто лечебным заведением, но настоящим оазисом спокойствия и чистоты. Ее светлые, просторные помещения, выкрашенные в мягкий песочный цвет, вызывали умиротворение. Яркий солнечный свет лился сквозь огромные окна, и почти на каждом широком подоконнике в белых вазах стояли нежные букеты гиацинтов и нарциссов. Они наполняли воздух тонким ароматом, который так настойчиво боролся с медицинскими запахами карболки и камфоры.

– Алексей Константинович, прошу сюда. – Фельдшер посторонился, пропуская Эскиса в один из кабинетов. – Юрий Иванович к вам выйдет сразу, как закончит с пациентом.

– Благодарю вас. Я не тороплюсь.

Он оказался в приемной с письменным столом, кушеткой, марлевой ширмой и шкафами со стеклянными дверцами, внутри которых хранились препараты и медицинские карты. Из большого окна открывался дивный вид на сад, полный робкой красоты пробуждающейся природы.

Но полюбоваться пейзажем Эскису не пришлось.

Его внимание привлекли голоса.

Две женщины спорили в смежной комнате, дверь в которую оказалась приоткрыта. Судя по всему, там располагался один из процедурных кабинетов, а дамы были сестрами милосердия.

– Софья Станиславовна, миленькая, – заискивающе лепетала одна. – Вот вам крест, я их в ящик запирала вчера, как вы велели, а ключ на посту оставила.

– Где же они теперь, голубушка? – сердито распекала ее вторая, при этом «голубушка» прозвучало подобно оскорблению.

– Мне почем знать? – чуть не плакала первая. – Говорю же, не трогала я! Заперла и ушла домой.

– Юрий Иванович эти инструменты из Германии заказывал. Вообрази только, сколько они стоят. И с кого потом эту сумму взыскать вздумают?

– Господи, помилуй.

– Ты лучше набор ищи. После молиться будешь.

Первая девица жалобно всхлипнула.

То ли добрая душа, то ли праздное любопытство взяло верх, но Эскис не выдержал и, постучав, заглянул в процедурную.

– Прошу прощения, что помешал вам, дамы. – Он коротко склонил голову и представился: – Доктор Алексей Константинович Эскис. Прибыл для консультации по приглашению доктора Ломакина. Случайно услышал ваш спор и подумал, не могу ли быть чем-то полезен.

Женщины действительно оказались сестрами милосердия в чистой, накрахмаленной униформе и в медицинских чепцах. Старшей, низкорослой и полноватой, было слегка за сорок. Лицом она напоминала рассерженную наседку: круглолицая, с темными, быстрыми глазами и плотно сжатыми губами. Вся ее осанка – от подбородка, вздернутого кверху, до властно упертых в бока рук – излучала привычку командовать.

Ее печальная визави, напротив, была худощавой и бледной, с большими испуганными глазами, которые на фоне белизны униформы казались совсем беззащитными. По ее лицу в обрамлении выбившихся из-под чепца светлых кудряшек становилось понятно, что слезы совсем близко. Рядом с монументальной начальницей младшая сестра милосердия походила на затравленного птенца.

Увидев Эскиса, старшая, Софья Станиславовна, мгновенно сменила гнев на холодную учтивость.

– Алексей Константинович, добро пожаловать в наше… – Она чуть крепче сжала губы. – Почтенное заведение. Юрий Иванович о вас с особым уважением рассказывал. Вы обучались вместе за границей?

– Совершенно верно. – Взгляд Эскиса упал на раскрытый ящик белого комода, в котором в особых футлярах и стерильных металлических лотках хранились инструменты. – Так что же у вас произошло?

Софья Станиславовна открыла было рот, чтобы уверить дорого гостя в том, что беспокоиться ему не о чем, но молодая сестра ее опередила, с живостью выпалив:

– Юрий Иванович из-за границы какие-то необыкновенные скальпели выписал. Мы их только получили. А сегодня их и след простыл. – Девушка указала на ящик.

Старшая сестра одарила юную коллегу уничтожающим взглядом, но ничего не сказала.

– Может, украл кто? – Эскис подошел ближе и заглянул в ящик, где действительно обнаружилось пустое пространство. Все прочие инструменты лежали в идеальном порядке.

Молодая сестра милосердия энергично замотала головой и горячо заверила:

– Их только вчера вечером привезли. Я их в ящике заперла, а ключ сдала дежурному. И сказать про них никому не успела. – Ее покрасневшие глаза наполнились слезами, когда она вдруг испуганно понизила голос и громко прошептала: – Это все призрак доктора Самарина бедокурит!

– Марина! – сердито одернула ее Софья Станиславовна. – Прекрати нести ерунду перед гостями! Мне стыдно за тебя!

Но Эскис, который как бы невзначай прогуливался по кабинету и рассматривал обстановку, лишь снисходительно улыбнулся девушке. Упоминание призрака почтенного основателя клиники погожим весенним днем прозвучало особенно нелепо.

Однако Марина вовсе не выглядела глупой, впечатлительной девицей. Скорее, напуганной. Вряд ли бы она стала перекладывать вину за пропажу инструментов на привидение.

– Я вам правду говорю. – Марина торопливо перекрестилась. – Я его несколько раз видела во время дежурств. То по коридорам ходит. То в операционной гремит. А как свет включу, пропадает. Честное слово, он это. Низенький, сутулый. Совсем как в последний свой год…

– Довольно! – оборвала ее Софья Станиславовна. – Ступай работать, Марина. И знай, что мне за тебя совестно. Потеряла инструменты, так хоть бы не выдумывала.

– Милая Софьюшка Станиславовна. – Девушка дернулась было к ней, заламывая руки. – Я ведь не выдумываю. Утром вот в палате у купца Спиридонова были подменены этикетки на микстурах. Хорошо, я по запаху сообразила. А то бы отравили его. Полагаете, я это тоже сочинила?

Софья Станиславовна принялась холодно отчитывать Марину, но явно сдерживалась при постороннем человеке.

Эскис же нахмурился, разглядывая батарею бутылочек с лекарствами в стеклянном шкафу.

– Это призрак недоволен, что его дело в чужих руках, – пробормотала младшая сестра, когда, пристыженная, уходила из процедурной.

– Простите ее, она слишком чувствительная. Молодость… – мягче произнесла Софья Станиславовна и закрыла ящик, откуда пропали инструменты.

– Как знать, – задумчиво произнес Алексей Константинович.

Старшая сестра одарила его пристальным взглядом, будто осуждая за компанию с Мариной.

– Вы ведь не верите во всю эту чушь с призраками? – с упреком спросила она.

Эскис, как человек