Детектив на весну - Елена Михалёва

Но Яков спать не собирался вовсе. Во-первых, он усердно отыгрывал бессонницу. Во-вторых, ждал подходящего момента, когда можно будет выбраться в коридор на променад.

К полуночи будто само здание затаило дыхание в предвкушении чего-то недоброго. Даже его сосед, старичок Спиридонов, чей храп днем напоминал работу паровой машины, сейчас лежал безмолвно. Он отвернулся к стенке и чуть слышно посапывал.

Эскис предупредил Якова, что тот не получит серьезных препаратов. Даже снотворного можно не опасаться. Доктор Ломакин за тем проследит лично. Но Яков все равно не принял ничего из того, что перед сном принесла ему учтивая Мариночка. Более всего он боялся уснуть и пропустить самое интересное.

Когда часы показали половину второго, Яков выскользнул из кровати.

На нем была темная, удобная одежда, которую он предусмотрительно уложил на дно чемодана поверх щегольского домашнего костюма. Рубашка и штаны напоминали пижаму, но вкупе с мягкими, бесшумными туфлями делали его незаметнее в темноте. Яков умел передвигаться неслышно и сам напоминал фантом ничуть не хуже, чем любое возможное привидение в колышущемся белом саване.

За свои девятнадцать лет Апраксину довелось принимать участие в самых неприглядных аферах и ловких кражах. Он влезал в наглухо запертые личные кабинеты, вскрывал хитроумные замки, потрошил сейфы и даже обчищал спальни, покуда их хозяева мирно спали в своих постелях. Кто знает, как долго ему бы сопутствовала удача, если бы не доктор Эскис и его покровительство. Выполнять поручения Алексея Константиновича было куда приятнее, чем вести прежнюю жизнь, пусть они и не всегда подчинялись закону.

В коридоре Яков прислушался. Ничего, кроме собственного дыхания и мерного посапывания Спиридонова. Тенью он двинулся дальше.

В столь поздний час больница и вправду походила на особняк с привидениями. Длинные коридоры тонули в полумраке, из которого выступали лишь очертания белых дверей, тумбочек и блестящих ручек. Где-то в помывочной мерно капала вода.

Яков передвигался бесшумно, но в случае обнаружения кем-то из дежурных фельдшеров или сестер был готов сослаться на бессонницу и вынужденную прогулку. Он проверял все, что могло представлять интерес: двери в подсобки, шкафы, даже ниши с пожарными ведрами. Все было пусто, заперто или выглядело вполне невинно.

Он уже начал подумывать, что «мстительный призрак» сегодня взял выходной, как вдруг в дальнем конце главного коридора, там, где днем произошло падение пациента, мелькнул огонек. Небольшой, колеблющийся, похожий на свет карманного фонарика.

Яков прижался к косяку двери в ординаторскую и затаил дыхание.

Из темноты выплыла фигура. Невысокая, плотная, в темном пальто и низко надвинутой кепке. Она двигалась быстро и слишком уж уверенно для призрака. Фонарик в ее руке выхватывал из мрака знакомые Якову детали: дверь в помывочную, шкаф с бельем. Сердце Якова учащенно забилось. Разумеется, это был живой человек. Он влажно шмыгнул носом и полез в карман за платком, чтобы сдержать подступившее чихание.

Доктор Бертинский.

Он был слишком тепло одет для ночного дежурства в больнице и чересчур припозднился для возвращения домой.

Аркадий Львович направился вовсе не к выходу и даже не к посту сестер милосердия, как ожидал Яков. Вместо этого он свернул в узкий тупиковый коридорчик, где располагались кладовые и каморка уборщицы.

Яков осторожно последовал за ним, стараясь не попасться доктору на глаза.

Бертинский остановился у неприметной, обитой потертым желтоватым дерматином двери, которую днем Апраксин принял за вход в электрощитовую.

Доктор оглянулся спустя мгновение после того, как Яков отпрянул за угол. Затем что-то звякнуло, вероятно, повернулся ключ в старом замке, дверь с тихим скрипом отворилась, и свет фонаря, а за ним и фигура Бертинского бесследно исчезли в черном провале.

Яков досчитал до десяти и тихо прокрался к закрывшейся двери.

Он приложил ладонь к зазору между створкой и косяком, наклонился и принюхался. Из щели отчетливо тянуло сыростью и холодом подвала. Приложив ухо, он услышал удаляющиеся приглушенные шаги.

Любопытство пересилило всякий риск, как случалось в его жизни постоянно. Осторожно, боясь произвести малейший шум, Яков потянул за ручку. К счастью, дверь была не заперта. Бертинский, видимо, был уверен, что в этот час никто его не увидит, потому как все слишком боятся встретить призрака, а сам наверняка планировал в скором времени возвратиться.

За дверью начиналась крутая узкая лестница в подвал. Отчетливо запахло землей и ржавчиной.

Яков оставил проем открытым, чтобы не лишать себя единственного источника света, и ощупью стал спускаться. Темнота вокруг сгущалась, будто собиралась проглотить его. Лестница вывела в просторное, но низкое подвальное помещение, заваленное ветхими больничными койками, прочей сломанной мебелью и заколоченными пыльными ящиками. В дальнем конце за завалами он заметил слабый отсвет.

Ему удалось осторожно обогнуть груды хлама и подобраться ближе, когда под ногой внезапно что-то хрустнуло. Яков замер, но в ответ не услышал ничего, кроме скрежета.

Бертинский с увлечением возился с очередным замком за высокой стопкой старых каркасов от больничных кроватей. Доктор стоял спиной к нему перед еще одной дверью, которая была покрыта облупившейся зеленоватой краской в тон со стеной.

Наконец Бертинский с ворчанием отомкнул заевший замок, лязгнул засовом и исчез в открывшемся проходе.

Когда звук его шагов затих, Яков осторожно приблизился к таинственной двери. Оставленная щель была достаточно широкой, чтобы проскользнуть вслед за ним. Оказавшись по ту сторону, он замер, потому что вдалеке зажглась одинокая электрическая лампочка. Она слабо мерцала в полумраке, то вспыхивая с тихим треском, то вновь затухая и грозясь погаснуть окончательно.

Яков очутился в длинном тоннеле, напомнившем ему о потайных ходах, которые многие богачи закладывали в проекты своих усадеб, чтобы всегда иметь путь для бегства просто на всякий случай. Больница наверняка прежде была одним из таких частных особняков со множеством секретов.

Стены тоннеля были сложены из старого, потемневшего от времени кирпича, покрытого высолами и серым грибком. Под ногами лежал плотно утрамбованный земляной пол.

Яков принюхался и уловил запах не только затхлой сырости, но и свежих опилок, извести и того самого керосина. Здесь он ощущался особенно отчетливо.

Помедлив еще немного, Апраксин двинулся на свет. Совсем скоро он различил гул мужских голосов.

В конце коридора обнаружилась очередная приоткрытая дверь в просторное помещение, похожее на цокольный этаж большого здания.

То, что Яков увидел, заставило его забыть о суевериях и призраках окончательно.

Вне всяких сомнений, он очутился в заброшенном здании, что соседствовало с клиникой. Вернее, оно таковым казалось снаружи из-за высокого старого забора, заколоченных окон и неухоженного сада.

На самом деле внутри кипела работа. В свете нескольких керосиновых ламп, подвешенных к балкам, трое мужчин в