Вниз головой - Клэр Кершоу

– Так и знал, что ты не спишь, – говорит Хью, захлопывает книгу и кладет на палубу рядом с собой, так что его торс заслоняет от меня обложку.

– Гм…

Я не знаю, как подступиться к разговору.

Он начинает первым.

– Итак…

Его глаза скрыты за солнечными очками, а ведь именно их оттенок подсказывает мне его настроение. До сих пор они были темными, когда Хью злился, серыми в задумчивости и голубыми в счастливые моменты. Чем темнее, тем злее. Даже не помню, когда я в последний раз так много думала о чьих-то глазах. Пожалуй, никогда.

– Что «итак»? – спрашиваю я.

– Значит, Милли Пакстон, – говорит он.

Я медлю. Не хочу врать, поэтому пытаюсь подобрать уклончивый ответ.

– Что, Хью Гаррис?

– Рад познакомиться лично.

Он сдвигает очки на переносицу и смотрит на меня. Его взгляд жарче южнотихоокеанского солнца.

– Жаль, что не могу сказать то же самое.

– Я сразу понял, что ты типичная американка, но все равно удивлен, насколько ты соответствуешь стереотипам.

Я снисходительно улыбаюсь, не совсем понимая, что он имеет в виду, и опускаю взгляд на свою футболку. Какой ужас! Я захватила в поездку несколько старых папиных: оверсайз, протертые до дыр, они отлично подходят в качестве накидки поверх купальника. На этой изображены танцующие картошки фри на фоне логотипа McDonald’s.

– О господи! – смеюсь я, хлопнув ладонью лбу. – Клянусь, это случайность!

Хью тоже смеется, рокочущим грудным смехом.

– Я так и подумал, что она, скорее всего, не твоя, потому что выглядит старше тебя.

Он прав – по краю футболки пошли мелкие дырочки, шов на левом плече расползается.

– Это папина, – объясняю я.

– Передается из поколения в поколение? – поднимает брови Хью.

– И не подумаю стесняться своего патриотизма, – заявляю я, поправляя очки. – Отличная футболка. По-настоящему винтажная.

Хью задыхается от смеха. Я сердито смотрю на него.

– Что? – спрашивает он, заметив мое выражение, и вытирает слезу. – Я уже не над футболкой смеюсь. Просто не верится, что меня угораздило попасть на одну яхту именно с тобой. Да еще в одну каюту!

Он вновь начинает хохотать.

– А мне не верится, что ты вообще способен улыбаться, – говорю я.

– У меня на самом деле довольно широкий спектр эмоций, – сообщает Хью, и его губы вновь образуют прямую линию.

– Не понимаю, чему ты радуешься, если Ванесса только что подтвердила мою точку зрения, – парирую я.

– С чего ты взяла? Она сказала, что проблема обесцвечивания кораллов по-прежнему актуальна, – упрямо поднимает брови Хью, и, поскольку его глаза прячутся за солнцезащитными очками, я впервые замечаю губы, потрескавшиеся от ветра и солнца. Нижняя полнее, как обычно у женщин, но это уравновешивает квадратная челюсть. На подбородке у него золотистая щетина.

– Она сказала, что состояние кораллов улучшилось.

– Это не говорит о том, что уже все прекрасно.

– Это значит, что главная проблема в другом, – спорю я, поскольку благодаря Милли выучила аргументацию наизусть. – Хью, Ванесса ясно дала понять, что риф может погибнуть от загрязнения удобрениями. Нужно, чтобы люди об этом знали.

– Риф и так в центре внимания. Зачем переводить фокус, если именно обесцвечивание кораллов мотивирует людей на пожертвования? Вдруг они вообще перестанут донатить?

– Вот! Тема уже настолько приелась, что никого не волнует.

– У тебя есть хоть какие-то данные, подтверждающие твое мнение?

– Они мне не нужны, – рычу я, жалея, что нет сигнала – написала бы Милли и уточнила. – Мне нужен губан-бабочка, чтобы доказать людям важность других проблем.

– Ну, эту рыбу ты не найдешь, – самодовольно заявляет Хью.

– Откуда в тебе столько высокомерия?

– Это все твои аргументы?

Я сердито фыркаю.

– Слушай, я вообще-то хотела предложить просто не трогать этот вопрос. Пусть каждый остается при своем мнении.

– Ладно, – смягчается Хью. – О чем тогда предлагаешь говорить?

– Хмм… ну, о морской болезни. Или об аллергии?

– У меня идея получше: давай обсудим преимущества солнцезащитного крема, безопасного для рифов.

– Ну конечно, вот верный путь к миру и дружбе! Напомни в десятый раз о моем промахе, и я обязательно прощу тебе постоянные унижения в соцсетях и то, что ты споришь с каждым моим словом.

Хью моргает, и я начинаю думать, что перегнула палку. Но его лицо тут же озаряется самодовольной ухмылкой.

– Ух ты, мы уже заговорили о прощении? Не ожидал от тебя, Милли. Ты казалась мне слишком упрямой, чтобы прощать.

– Пожалуй, я поторопилась, – быстро нахожусь я. – Вот когда найду губана-бабочку и ты извинишься – тогда, может быть, и прощу. А пока не мешай. У меня полно работы.

– Ладно, не буду мешать твоим праведным трудам, – подозрительно легко отступает Хью и кивает на книгу у меня в руках: «Пляжное чтение» Эмили Генри.

Вот влипла! Трудно было выбрать что-то более легкомысленное, даже если очень постараться. Я клянусь себе в следующий раз взять на палубу «Вестник морского биолога».

– Можешь оставить меня в покое? Я хочу отдохнуть.

– Без проблем, – лениво потягивается Хью. – Оставайся наедине со своими мечтами, ведь губана-бабочку ты можешь увидеть только в них.

Он уходит, не дав мне ответить.

Перед тем как начать готовиться ко второму погружению, я тянусь рукой к голове и понимаю, что совершила ужасную ошибку. Волосы, небрежно закрученные в пучок, спутались. Когда я пытаюсь их расчесать, щетка гнется от напряжения. Плохой знак. Затем я ударяюсь локтем о деревянную раму кровати и вскрикиваю от боли. Неохотно тащусь наверх, на открытую палубу. Расчесываться на людях неловко, но лучше, чем сломать руку. Я терпеливо делю волосы на пряди и распутываю одну за другой, потом заплетаю две тугие французские косы, идущие по затылку вниз. Когда я заканчиваю, из-за угла высовывается голова Хью.

– Ванес… начинает он и замолкает на полуслове, поняв, что обознался. – Классные косички, – говорит он наконец, и я не понимаю, комплимент это или насмешка.

– Э-э… спасибо… – неуверенно отвечаю я.

Он наклоняет голову и исчезает из поля зрения, а спустя мгновение появляется вновь.

– Кстати, ты тут немного пропустила, – говорит он, взглянув на мое левое плечо, и возвращается к книге.

Плечо частично обгорело. От пристального взгляда Хью мое лицо вспыхивает еще ярче. После того разговора мы едва перекинулись парой слов, и все равно он меня бесит.

Час назад я болтала с Пиппой – она с радостью вернулась к прерванному разговору. Мы устроились на скамье в тенечке, чтобы не сгореть и в то же время не сидеть в крошечной каюте.

Она расспрашивала, чем мы занимаемся в лаборатории и каковы карьерные перспективы морского биолога. Ее удивило, что в этой сфере больше женщин, чем мужчин, и она пожаловалась на сексизм у себя на работе (в продажах), где часто бывает единственной женщиной на совещаниях.

– Когда Эндрю