Умник - Арно Штробель

Юлия изумлённо посмотрела на него.

Откуда он знает?

— Вы не найдёте это место. Море уже поглотило его. Но я мог бы вам его показать. Пройдёмся немного вместе?

— Вы ведь шли в другую сторону. Не хочу вас задерживать.

— По правде говоря, это я вас задержал. И в качестве небольшой компенсации с удовольствием провожу вас туда, куда вы и направлялись. Позволите?

Юлия задумалась, хотя в сущности уже всё решила.

Возможно, после всего случившегося было совершенно неразумно позволить незнакомцу заговорить с ней — да ещё и здесь, там, где всё произошло. На пляже.

Но внутреннее чувство подсказывало: этот человек не желает ей зла. А своему чутью она привыкла доверять.

— Почему бы и нет. Но только если вы расскажете мне ещё несколько мудрых мыслей Гёте.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Чтобы найти мудрость, не обязательно искать её в восемнадцатом веке. Чаще всего она совсем рядом.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 12

От хозяина гостиницы Бенно Бриске они, по сути, не узнали ничего нового о бумажнике Альтмайера. Зато выяснили, что Адам Дамеров — человек странный, из тех, кого без раздумий называют чудаками: замкнутый, нелюдимый, себе на уме.

По словам Бенно, Дамеров купил дорогой дом и уже два года жил в нём. Доходов у него не было — по крайней мере, официальных. Откуда у него деньги на такую безбедную жизнь на острове, никто не знал.

На вопросы о семье и о прежней работе, которую он так рано оставил, Дамеров неизменно отвечал молчанием. Вообще, единственным способом разговорить его были шахматы. Играл он с увлечением, иногда — и здесь, в ресторане Бенно.

Кроме того, Бенно считал, что Дамеров не пропускает женщин. Пытался, мол, заигрывать даже с его Катей.

Заодно им посоветовали присмотреться к некоему Удо Фельдману, жившему с женой по соседству с летним домиком, где остановились Альтмайеры. Тоже, дескать, подозрительный тип, от которого можно ждать чего угодно.

Бывший учитель, досрочно вышедший на пенсию. О причинах его раннего ухода по острову ходили самые разные слухи.

Сплетни.

И всё же Йохен знал: в любой болтовне почти всегда тлеет хотя бы искра правды. Поговорить с этим человеком стоило. Судя по всему, Хармсен был того же мнения.

Когда они вышли из ресторана, Хармсен остановился и огляделся по сторонам, словно не сразу решил, куда идти дальше.

— Фельдманом займёмся позже. Мне нужно сделать несколько звонков: насчёт следственной группы, прокурору, начальнице. Возьмите машину и поезжайте в участок в Небеле. Добейтесь, чтобы нам выделили нормальные помещения. Телефон, интернет, компьютеры… всё как обычно. И как следует внушите местным: ни слова прессе. Идёт следствие — и точка. Они ещё понятия не имеют, что здесь скоро начнётся. Их это попросту раздавит.

Йохен кивнул, хотя сам оценивал местных сотрудников иначе. Да и не очень понимал, зачем Хармсену непременно оставаться одному ради нескольких телефонных разговоров.

Они условились, что Хармсен позвонит, когда за ним нужно будет заехать. Тогда и отправятся к Фельдману.

До Небеля было всего несколько минут езды. Участок располагался в узком переулке и с виду больше походил на один из здешних дачных домиков. Кнеппер и Зеебальд сидели за столами, поставленными у противоположных стен маленькой комнаты.

Когда Йохен вошёл, Зеебальд поднялся и приветливо его встретил.

— Вы без старшего комиссара?

— Да. Он занимается организацией следственной группы. И прокурор ждёт первый отчёт.

Йохен сел на один из двух свободных деревянных стульев у стены, рядом с дверью, и с благодарностью принял чашку кофе, которую протянул ему Зеебальд.

— С господином старшим комиссаром, я так понимаю, каши не сваришь? — с ухмылкой спросил Кнеппер.

Похоже, первое потрясение после встречи с Хармсеном уже прошло. Кнеппер нравился Йохену: открытый, живой, располагающий к себе.

— Бывает, он резковат.

— Резковат? Ну да… — ухмылка Кнеппера стала шире. — Я бы нашёл и другие слова. Угрюмый. Вечно не в духе. Не слишком-то дружелюбный…

— Дитмар, — негромко, но с явным упрёком произнёс Зеебальд.

— Простите. У Дитмара иногда язык бежит впереди мысли.

Йохен рассмеялся.

— При Хармсене от этой привычки лучше избавляться заранее.

Он встал, шагнул к Кнепперу и протянул руку.

— Я Йохен.

— Дитмар. Слава богу, ты не такой чопорный, как… э-э… извини.

— Ничего. Я знаю, какое впечатление Хармсен производит на людей.

— Мы уже думали: может, вы там, во Фленсбурге, все друг другу «выкаете» и зовёте друг друга только по званию. Забавная, наверное, картина.

— Нет, не все. Хармсен, пожалуй, почти единственный, кто так держится за формальности.

— Должно быть, у него на это свои причины, — заметил Зеебальд и тоже протянул Йохену руку. — Фите. Если не возражаешь.

— Ну, если это не самое северное имя на свете. Нам нужно несколько помещений для следственной группы. И жильё. Коллеги прибудут завтра первым паромом.

— Сколько человек?

— Точно не знаю, но рассчитывайте на десять-пятнадцать. Нам нужны по меньшей мере две большие комнаты под штаб. Желательно ещё несколько компьютеров. Найдётся у вас что-нибудь подходящее? И обязательно нужен доступ к Wi‑Fi. Коллеги привезут ноутбуки.

— Wi‑Fi у нас, боюсь, нет, — сказал Зеебальд. — Но, думаю, что-нибудь придумаем. Лучше всего снять в Норддорфе большой дом для отдыха с несколькими квартирами. Сейчас они почти все пустуют.

Йохену эта мысль показалась удачной.

— Хорошо. Сможете сделать так, чтобы к завтрашнему утру всё было готово?

Зеебальд быстро что-то нацарапал в блокноте.

— Сделаем. А на эту ночь я уже поселил вас обоих у Бенно, в маленьком пляжном отеле.

Главное было улажено. Йохен уже собирался подняться, когда вспомнил недавний эпизод.

— Сегодня мы столкнулись с одним из ваших коллег, когда опрашивали мужчину, пострадавшего по делу. Имя я забыл. Он сказал, что пока не годен к службе… Что у него произошло?

— Ты про Ханса-Петера? Меннинга?

— Да, точно. Он вдруг появился у доктора Мерфельда и хотел помочь, хотя, насколько я понял, официально всё ещё отстранён от службы.

Они переглянулись, и даже лицо Кнеппера сразу стало серьёзным.

— С Хансом-Петером всё непросто, — наконец сказал Зеебальд. — Он хороший человек, но судьба его не баловала. Лет восемь назад распался брак. Жена встретила другого — туриста из Ганновера — и уехала с ним на материк. Сказала Хансу-Петеру, что островная жизнь не для неё.