Умник - Арно Штробель

Ему вспоминаются слова Оскара Уайльда: В наше время все остроумны. Невозможно никуда пойти, не встретив остроумных людей. Это стало настоящим общественным бедствием. Как бы мне хотелось, чтобы у нас ещё оставалось хоть несколько дураков.

Какая вопиющая ошибка суждения. Впрочем, возможно, во времена Оскара Уайльда всё и впрямь обстояло именно так, а за последние сто пятьдесят лет человечество попросту выродилось.

Мысль, способная довести до отчаяния.

Ему придётся что-нибудь придумать, чтобы вдохнуть в это дело жизнь и окончательно вывести этих подражателей криминалистам на тот след, по которому он хочет их пустить.

И одна идея у него уже есть.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 15

Идя через Нордорф, Юлия не раз ловила себя на том, что вздрагивает и оборачивается на самые безобидные звуки — на те, что в обычном состоянии не вызвали бы у неё ни малейшей тревоги.

Она задумалась, не связано ли это непривычное внутреннее напряжение со словами Дамерова.

Дамеров. Интересный, образованный мужчина.

Юлии нравились и его взгляд на вещи, и сопровождавшие этот взгляд остроумные замечания. Она уже предвкушала новую встречу с ним.

Она расскажет о нём Михаэлю. Тот наверняка тоже проникнется к нему симпатией.

Смеркалось всё быстрее, и она невольно ускорила шаг.

Когда Юлия поравнялась с соседним домом, калитка внезапно распахнулась, и Фельдман буквально вылетел наружу.

— Здравствуйте, подождите, пожалуйста.

Она не заметила его заранее и так резко вздрогнула, что невольно вскрикнула.

Фельдман примирительно поднял руку и направился к ней.

— Простите, если я вас напугал. Не уделите мне минуту?

— Прекрасное у вас чувство юмора — подстерегать меня здесь в сумерках.

— Нет-нет, я вас не подстерегал. Просто случайно выглянул в окно и увидел, что вы идёте.

Он сделал ещё шаг вперёд, вторгшись в ту зону, которую Юлия считала минимально допустимой дистанцией. Она тут же отступила.

— Вот как? И что вам от меня нужно? Мы опять слишком шумели?

То, как Фельдман разглядывал её, вызывало у неё почти физическое отвращение.

Его взгляд был ещё более навязчивым и бесцеремонным, чем у Андреаса. И ещё неприятнее.

Лицо у Фельдмана было необычно маленьким, словно приплюснутым.

Широко расставленные глаза напоминали чёрные пуговицы, расстояние между носом и ртом казалось непропорционально коротким. Тёмные волосы были острижены почти под ёжик.

Юлия с неожиданной ясностью отметила, что в его облике есть что-то хорьковое.

— Нет-нет. Я хотел спросить о полицейских, которые были у вас. Могу я поинтересоваться, чего они хотели?

— Поинтересоваться можете. Но отвечать я вам не намерена.

На мгновение ей пришло в голову, разумно ли его провоцировать. Но тут же она заставила себя успокоиться.

Они стояли возле дома Фельдмана, совсем недалеко от её собственного жилья. Вполне возможно, что Андреас или Михаэль сейчас их видят. И Фельдман, безусловно, это понимает.

— Наверняка это связано с убийством той женщины, не так ли?

— Будьте добры, дайте мне пройти. Я хочу идти дальше.

Фельдман покачал головой.

— Ещё буквально минуту, прошу вас. Позвольте объяснить, почему я спрашиваю. Мы с женой боимся. Здесь ведь никогда прежде не было убийств, и теперь, разумеется, нам хочется знать, скоро ли поймают убийцу. Поэтому я и хотел бы понять, чего от вас хотели полицейские. И как далеко продвинулось расследование. Есть ли уже подозреваемый?

Боимся — как же.

Юлия не сомневалась: единственная причина его расспросов — пустое любопытство.

Но она понимала и другое: быстрее всего избавиться от него можно, если всё-таки дать хоть какой-то ответ.

— Они спрашивали, не видели ли мы чего-нибудь, не слышали ли и не показалось ли нам что-то необычное.

— И только?

Разочарование так явно отразилось на лице Фельдмана, что это выглядело почти комично.

— Но почему они пришли именно к вам? Место преступления ведь довольно далеко. И если всё так, как вы говорите, почему тогда никто не разговаривал с нами?

— Это вы лучше спросите у самих полицейских. Кто знает, может быть, они ещё зайдут.

Юлия попыталась пройти мимо него, однако Фельдман резким движением снова загородил ей дорогу.

От одной мысли о том, что он сейчас до неё дотронется, она вновь отшатнулась.

— Что это значит? Почему вы не даёте мне пройти? Это уже принуждение.

— Нет, вы всё неправильно поняли. Я лишь хотел задать вам ещё один вопрос.

Она скрестила руки на груди.

— Какой именно?

— Ваш спутник уже получил обратно свой бумажник?

Юлия ощутила, словно кто-то с силой ударил её кулаком в живот.

— Откуда вы знаете, что он его потерял?

Лицо Фельдмана исказилось подобием ухмылки, и его сходство с хорьком стало почти пугающим.

— Нордорф — деревня маленькая. А в маленьком пляжном отеле болтают много.

— Да, его нашли, — коротко ответила Юлия и, сделав несколько быстрых шагов, проскользнула мимо него.

Она уже решила: если он снова попытается заступить ей дорогу, она закричит.

Но этого не случилось.

Фельдман лишь крикнул ей вслед:

— Желаю вам приятного вечера.

Юлия не ответила и только ускорила шаг.

Ей хотелось как можно скорее оказаться подальше от этого человека. И она злилась.

На то, что такой тип, как Фельдман, сумел заставить её остановиться.

На то, что он без всяких колебаний позволил себе это — только чтобы утолить свою жажду сенсаций.

И на то, что ему всё же удалось её напугать.

Обогнув дом, она увидела с террасы Михаэля, хлопотавшего на кухне.

Слава богу.

Ещё одной «атаки обаянием» со стороны Андреаса она сейчас бы точно не выдержала.

Она постучала в кухонную дверь.

Увидев её, Михаэль в несколько шагов подошёл и открыл.

— Вот ты где. Я уже собирался отправлять поисковую партию.

Как и часто бывало, его улыбка отозвалась в ней тёплым, успокаивающим чувством, которое всякий раз напоминало, почему она с ним.

Юлия легко коснулась губами его щеки и прошла мимо к столу, на котором лежали использованная разделочная доска и нож.

На плите стояла кастрюля, из которой поднимался пар. Рядом, в дуршлаге, лежали салатные листья. Остатки кочана были разбросаны по столешнице.

На другой доске у плиты лежало несколько кусков рыбы, а вокруг громоздились всевозможные кухонные принадлежности и специи.

В целом кухня выглядела весьма хаотично.

Михаэль готовил.

Дома он тоже время от времени вставал к плите. Ему это нравилось, хотя всякий раз оказывалось, что организовать всё так, чтобы блюда были