Умник - Арно Штробель

Но со временем это стало слишком тяжело, и он попросил о переводе во Фленсбург. Тем более что в последнее время они всё чаще заговаривали о свадьбе.

Именно во Фленсбурге он и стал новым напарником Хармсена.

Вот уж повезло.

Но сейчас ему не хотелось думать о мрачном человеке в соседнем номере. Он хотел думать о Даниэле. Уже одна мысль о ней разливала в душе тихое, тёплое чувство.

Он вытащил телефон из кармана брюк и набрал её номер.

Через полчаса Йохен вошёл в ресторан. Хармсен уже сидел за столиком на четверых, и перед ним стоял бокал пива.

— Ну что, всё уладили? — спросил он, когда Йохен подошёл.

— Да, всё в порядке. А у вас?

— У меня нечего улаживать.

— Но вам ведь тоже нужна свежая одежда.

— У меня в кабинете всегда стоит собранная сумка.

— А, — только и сказал Йохен, решив больше ни о чём не спрашивать.

Если Хармсен захочет что-то рассказать о себе, он сам это сделает. А Йохену совсем не хотелось снова нарваться на резкую отповедь из-за вопроса о его личной жизни.

Когда мимо проходила Катя Бриске с подносом, полным грязных стаканов, Хармсен подозвал её.

— Скажите, та пара… Они ведь жили неподалёку. Вы их знали? Они бывали здесь?

Катя поставила поднос и вытерла руки о пёстрый фартук.

— Да, приходили ужинать. Раза два, а может, и три.

— Одни? Или с ними кто-то был?

— Нет, всегда одни. Они бы и не заметили, окажись рядом ещё кто-нибудь.

По её лицу скользнула улыбка.

— Они только и делали, что обнимались. И целовались каждую минуту. Так мило… Им было почти не до еды.

Бенно как раз убрал соседний столик и подошёл к ним.

— Ну, тебя-то этот влюблённый петушок очень даже заметил.

— Ах, Бенно… — По Кате было видно, что ей неловко.

— Что вы имеете в виду? — сразу спросил Хармсен, но Бенно отмахнулся.

— Ничего. Всё в порядке. Я просто хотел сказать, что он не мог не заметить Катю, иначе не сделал бы у неё заказ.

Йохен был уверен: это ложь.

— Понятно. А кроме этого, ничего необычного вы в них не заметили? И не видели, чтобы они с кем-нибудь разговаривали?

— Нет, ничего такого, — ответил Бенно и отошёл к стойке.

Катя снова взяла поднос.

— У вас ещё будут вопросы или я могу работать дальше?

— Пока нет. Принесите нам меню.

Едва Катя отошла настолько, что уже не могла их слышать, Йохен не выдержал:

— Вы вообще когда-нибудь употребляете слово «пожалуйста»?

— А вам-то какое дело?

— Самое прямое, если мы сидим с вами за одним столом. Мне неприятно ужинать с человеком, которому, похоже, чужды даже самые простые правила вежливости. А может, — и в вашем случае я скорее поверю именно в это, — они вам вовсе не чужды. Вам просто наплевать, как вы обращаетесь с людьми.

Хармсен подался вперёд. Он так сильно сощурил глаза, что лицо его словно всё собралось в жёсткие складки.

— Мне прежде всего наплевать, что вы обо мне думаете, если речь идёт о «пожалуйста», «спасибо» и прочей чепухе. Единственное, что интересует меня во время работы, — это работа.

— И именно этого я жду от вас. Вы не обязаны меня любить, уважать или восхищаться моими хорошими манерами. Вы обязаны делать своё дело и не мешать мне делать моё — со «спасибо» или без, с «пожалуйста» или без.

— А если совсем коротко: занимайтесь своей работой и не суйте нос туда, куда вас не просят.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 17

 

Юлия лежала в постели, укутавшись в мягкое одеяло. Повернувшись на бок, она смотрела в окно, за которым не было ничего, кроме плотной чёрной стены ночи.

Её комната находилась на втором этаже и выходила к дюнам. В такой час там не угадывалось даже слабейшего отблеска света.

Она подумала о Фельдмане: мог ли он наблюдать за ней, если бы отошёл от своего дома и поднялся на одну из дюн? От этой мысли ей стало так не по себе, что она выключила лампу на прикроватной тумбочке.

Комнату сразу затопила бархатная тьма. Лишь из узкой щели приоткрытой двери ванной пробивалась тонкая полоска света, смутно очерчивая контуры мебели. Так стало спокойнее. Надёжнее — теперь она была скрыта от посторонних глаз.

Иногда темнота и в самом деле оказывалась благом.

Юлия закрыла глаза и снова мысленно перебрала этот долгий, насыщенный день.

Испуганные лица людей ранним утром. Непривычность, почти неправдоподобие происходящего. Убийство — совсем рядом. Жестокое, злобное. Не вспышка аффекта, а, без сомнения, хладнокровный, заранее обдуманный поступок.

Полиция. Хармсен. Его появление у них, резкий, недоброжелательный тон, которым он разговаривал с Михаэлем. Так они оказались втянуты в историю с убийством — пусть и косвенно — образом, который Юлия прежде сочла бы невозможным. И Михаэль, судя по всему, тоже. Редко она видела его настолько выбитым из колеи.

Потом Фельдман — с каждым разом он казался ей всё более зловещим. С виду самый обыкновенный обыватель. Но что скрывалось под этой оболочкой?

Адам Дамеров.

Мысль о нём отозвалась в ней тёплым, успокаивающим чувством. Может быть, потому, что он был полной противоположностью Хармсену и Фельдману. А может, просто потому, что был ей искренне симпатичен. С ним было легко. Та же волна. Та самая химия.

Когда Михаэль вышел из ванной, Юлия открыла глаза, но тут же снова зажмурилась от света.

— Ты уже спала?

Она услышала, как он босиком прошёл по ламинату, потом щёлкнул выключателем своей лампы.

— Нет. Просто погасила свет. Подумала, что снаружи за нами, возможно, могут наблюдать.

Михаэль усмехнулся.

— Ты про нашего соседа?

— Да. Этот тип меня пугает.

Он выключил свет в ванной и скользнул к ней под одеяло.

— Ты права. И, если честно, с меня на сегодня странных людей уже хватит.

Она повернулась к нему, и теперь они лежали лицом друг к другу.

— Этот Хармсен сегодня… То, как он с тобой разговаривал… тебя это сильно задело, да?

Михаэль ответил не сразу, словно подбирая слова.

— Неприятно, когда на тебя так наседает криминальный комиссар. Тем более в связи с убийством. Хотя, с другой стороны, вопросы они задавать обязаны, если находят мой бумажник рядом с местом преступления.

— Рядом, а не на