Умник - Арно Штробель

Михаэль придвинулся ближе и поцеловал её в кончик носа.

— Не имел. Я и сам так подумал. Просто мне совсем не хотелось с ним сцепляться. По-моему, если он на кого-то обозлится, то сумеет превратить этому человеку жизнь в ад.

— Да, это он уже показал.

— Я по-прежнему думаю, что вам лучше уехать с острова. То, что я сам вынужден здесь задержаться из-за этого дурацкого бумажника, ещё не значит…

Юлия заставила его замолчать поцелуем.

— Я остаюсь. И это не обсуждается.

— И всё-таки мне кажется… — начал он, но тут же осёкся и с нарочитой покорностью вытянул губы.

Она невольно рассмеялась. Он тоже. Они снова поцеловались и откинулись на подушки.

— А я, между прочим, думаю, что Мартине куда больше подошёл бы Хармсен, — сказала Юлия. — Куда больше, чем Андреас.

— А мне Андреас кажется славным человеком. Во всяком случае, я с ним отлично лажу. Но ты права: Мартина ему не пара.

— Я уже не раз думала, что у них причина, а что следствие.

Михаэль вопросительно приподнял бровь.

— То есть?

— То ли Андреас пропадает на работе потому, что больше не может выносить Мартинины колкости, то ли она стала такой язвительной оттого, что её муж женат скорее на работе, чем на ней.

— Хм… не знаю. Знаю только, что Андреас — блестящий учёный. И при этом удивительно скромный. Говорит о своих достижениях так, будто в них нет ничего особенного.

— А по мне, он слишком навязчив. Иногда он просто действует мне на нервы своими бесконечными идеями насчёт того, чем бы нам заняться вдвоём.

— Мне кажется, он просто хочет как лучше. Хочет, чтобы нам было интересно. Наверное, чувствует себя обязанным, раз мы гостим в доме его родителей. Ему важно быть хорошим хозяином.

— Вот как? И, по-твоему, в обязанности хозяина входит ещё и раздевать меня глазами? Ты ведь не мог этого не заметить.

— Ну, до этого, может быть, всё же не доходит. Но да, конечно, я видел, что он на тебя заглядывается. Просто он понял, что ты красивая женщина. Не могу сказать, что меня это удивляет.

Юлия чуть отстранилась.

— Ты это сейчас серьёзно? То есть не видишь ничего особенного в том, что он буквально лезет мне под блузку взглядом?

— Мне кажется, ты придаёшь этому слишком большое значение. Он всё-таки мужчина. И, если я правильно понимаю, у них с Мартиной давно всё сложно.

— Что?

Юлия оторопела. Она знала, что Михаэль не ревнив, и вообще это ей даже нравилось. Но эта почти мужская солидарность с человеком, у которого, казалось, слюнки текли всякий раз, стоило ему на неё взглянуть, поразила её.

— То есть, по-твоему, он может спокойно пялиться на меня и пускать слюни только потому, что его Мартина больше не ложится с ним в постель? Ты правда это говоришь?

Голос её прозвучал громче, и Михаэль явно растерялся.

— Нет. Нет, я совсем не это имел в виду. Я…

— А я считаю, — перебила его Юлия, — что тебе не мешало бы иногда проявлять больше твёрдости. И с Андреасом. И с этим Хармсеном — если в следующий раз он опять будет разговаривать с тобой так, будто ты опасный преступник.

Она резко откинула одеяло, спустила ноги с кровати и встала. И ей было совершенно всё равно, сидит ли сейчас Фельдман где-нибудь снаружи на песчаном склоне и смотрит ли на неё. Она была зла.

Михаэль сел на постели.

— Тебе не кажется, что сейчас ты не совсем справедлива?

Справедлива? Может быть, и нет. Ну и пусть.

В следующее мгновение она и сама спросила себя, что с ней происходит и почему ей вдруг стало безразлично, что именно по отношению к Михаэлю это несправедливо. Она не знала. И от этого злилась ещё сильнее.

— Чёрт возьми. Я жду от тебя, что ты будешь всерьёз относиться к тому, что меня мучает. Уже несколько дней меня раздражают эти грубые ухаживания Андреаса. Всё это время я молчала только потому, что не хотела поднимать шум из-за, возможно, ерунды. Но теперь это уже не кажется мне ерундой — потому что с каждым разом задевает всё сильнее. Это давит на меня, понимаешь? И вот я наконец говорю тебе об этом, а ты ведёшь себя так, будто между мужчинами совершенно нормально клеиться к чужой жене. А это ненормально. Во всяком случае, не в таких пределах. И не для меня.

— Нет, я вовсе не считаю это нормальным, — теперь и Михаэль заговорил громче. — Но чего ты от меня ждёшь? Чтобы я подошёл к Андреасу и сказал: будь любезен, перестань пялиться на Юлию и флиртовать с ней? И как, по-твоему, он на это отреагирует? Скажет: «Да, ты прав, я всё это время таращился на Юлию, но раз вас это задевает, я, конечно, перестану»? Нет. Он всё станет отрицать. И что тогда? Нам ещё несколько дней жить здесь бок о бок. Мартину и без того трудно выносить, а история с убийством и так всех держит в напряжении. Нам сейчас только новых проблем не хватало.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом Михаэль встал, подошёл к ней и взял её за руки.

— Нет, мне это совсем не безразлично. Я буду внимательнее следить за Андреасом. Но пока не хочу говорить с ним напрямую. Постарайся меня понять. Если тебе покажется, что всё становится хуже, скажи мне. И тогда я с ним поговорю. А если после этого атмосфера испортится — что ж, значит, так тому и быть. Хорошо?

Это было именно то, чего она и хотела. Неужели нельзя было сказать это сразу — вместо того чтобы изображать понимание к Андреасу?

Пора было заканчивать этот разговор. В одном Михаэль, безусловно, был прав: лишние проблемы им сейчас ни к чему. К тому же Андреас пока ещё не позволил себе ничего такого, что нельзя было бы списать на двусмысленность.

— Да, хорошо. Прости. Просто в какой-то момент мне показалось, что ты меня совсем не понимаешь.

Михаэль отпустил её руки, обхватил ладонями её лицо и поцеловал.

— Я знаю. Разговор вышел дурацкий. Но теперь всё снова хорошо, да?

— Да. Всё хорошо.

— Тогда, может быть,