Умник - Арно Штробель

— Терпеть его не могу, — бросила Юлия.

Она всё ещё не могла успокоиться. И, в отличие от Андреаса, больше не восхищалась выдержкой Михаэля. Напротив, её раздражало, что он не возражает Хармсену ни словом.

Она уже собиралась сказать об этом вслух, когда в дверь снова позвонили.

Прежде чем кто-либо успел сдвинуться с места, Юлия сама пошла открывать. У того, кто стоял за дверью, должна была быть очень веская причина для нового визита.

На пороге снова оказались те же двое полицейских.

Не удостоив её ни единым объяснением, Хармсен протиснулся мимо и направился прямиком на кухню. Юлия только и успела выдохнуть:

— Эй!

И тут же поспешила следом, твёрдо намереваясь без обиняков высказать всё, что думает о нём и о его невыносимой манере держаться, а потом выставить его за дверь.

Дидрихсен вошёл следом.

Хармсен уже стоял перед Михаэлем, вытянув вперёд руку, сжатую в кулак. Казалось, он собирается что-то показать.

— Да что вы себе позволяете?.. — начала Юлия.

Но Хармсен резко обернулся к ней и процедил:

— Немедленно замолчите. Иначе я заберу вас всех.

Юлия была так ошеломлена, что и впрямь не смогла вымолвить ни слова.

Больше не обращая на неё внимания, Хармсен снова повернулся к Михаэлю.

— В ночь убийства на жертве была серьга. Приметная. Маяк. Но только одна. Значит, либо в тот вечер ей почему-то не захотелось надеть пару, либо вторая серьга была потеряна. Мы только что ещё раз внимательно осмотрели вашу куртку. И как вы думаете, что нашли?

Он снова протянул Михаэлю сжатый кулак.

На этот раз пальцы разжались.

Юлия тоже увидела, что лежит у него на ладони: прозрачный пакетик, а в нём — маленький красно-белый маяк.

— Она зацепилась с тыльной стороны правого рукава.

Пока Михаэль смотрел на дешёвую пластиковую побрякушку так, словно перед ним был экспонат с другой планеты, Юлию разрывали два чувства: желание истерически рассмеяться и глухое ошеломление.

— Вы можете объяснить, как пропавшая серьга жертвы оказалась на вашей куртке, господин Альтмайер? — Голос Хармсена звучал непривычно спокойно, но мягче от этого не становился. Скорее наоборот.

— Я не смог бы этого объяснить, если бы речь действительно шла о серьге жертвы, — столь же спокойно ответил Михаэль. — Но это не она. По-моему, эта серьга принадлежит Юлии.

— Что? — Хармсен уставился на Юлию.

Впервые ей показалось, что в его лице мелькнуло что-то похожее на неуверенность.

— Эта серьга принадлежит вам?

Юлия кивнула, ощущая почти сладкое злорадство.

— Да. Я уже заметила, что она пропала, и решила, что потеряла её. Эта серьга определённо моя.

Последнюю фразу она произнесла медленно, почти торжественно, смакуя каждое слово.

— Подождите… Вы хотите всерьёз убедить меня, что у вас были точно такие серьги, одну вы потеряли, а теперь она вдруг нашлась?

— Нет, не это.

Ей было так приятно видеть, как этот самодовольный человек теряет почву под ногами, что хотелось ещё немного помучить его неведением.

— Тогда что же? — Хармсен стремительно терял свою надменную уверенность.

— То, что эти серьги мне подарил Михаэль. И одну из них я, к сожалению, потеряла. Вот эту.

Она указала на ладонь Хармсена.

Глаза полицейского сузились.

— Тогда вторая у вас должна была остаться. Верно?

— Да, конечно.

— Хорошо. Покажите.

— С огромным удовольствием, — ответила Юлия, и в её голосе не было ни тени притворства.

Она вышла из кухни, поднялась на второй этаж и вошла к себе в комнату.

Куда именно положила серьгу, Юлия не помнила, поэтому первым делом заглянула в ванную. Там её не оказалось. Тогда, может быть, в ящик комода, где она держала бельё. В маленькой шкатулке там лежали немногие настоящие украшения, которые она взяла с собой.

Но и там серьги не было.

Радость от почти одержанной победы над Хармсеном заметно померкла.

Если она не найдёт эту чёртову серьгу, если окажется, что и её она тоже потеряла, торжествовать будет уже Хармсен. И его подозрения в отношении Михаэля покажутся ему окончательно подтверждёнными.

Но где же она может быть?..

И вдруг её осенило.

Сумочка.

Иногда, снимая украшение, она убирала его во внутренний кармашек на молнии. Сумка стояла на полу рядом с прикроватной тумбочкой.

Юлия села на край кровати, положила сумочку на колени и нащупала пальцами внутри кармашка серьгу. Когда подушечки пальцев коснулись верхушки маленького маяка, она с облегчением вздохнула.

Вернувшись на кухню, она остановилась перед Хармсеном и подняла украшение, зажав его за штифт между большим и указательным пальцами, так что оно закачалось у него перед глазами.

— Пожалуйста.

— Как давно у вас эти серьги?

— Несколько дней. Михаэль подарил их мне.

— Ах да. Конечно. Очередное совпадение.

— Нет, вовсе нет.

Мартина поднялась, вышла из кухни и почти сразу вернулась. Небрежным движением она бросила на стол пару таких же красно-белых серёг.

— Такие штуки продаются здесь в любой сувенирной лавке за пару евро.

— Да неужели? И эту пару вам тоже подарил господин Альтмайер? Или, может быть, ваш муж?

Уголки губ Мартины презрительно дрогнули.

— Михаэль мне уж точно серьги не дарит, а мой муж, скорее всего, даже не знает, проколоты ли у меня уши. Нет, я купила их сама, после того как увидела такие у Юлии.

Взгляд Хармсена медленно переходил с одного лица на другое, на несколько секунд задерживаясь на каждом, словно он пытался поочерёдно считать их мысли.

— Я пока не до конца понимаю, что здесь происходит. Но одно знаю наверняка: что бы это ни было, пахнет оно скверно. И можете не сомневаться: я не отступлю, пока не доберусь до источника этой гнили.

Теперь его взгляд снова остановился на Михаэле.

— Хотя у меня уже есть вполне определённые предположения.

— Почему вы говорите это, глядя на меня? — спросил Михаэль.

И впервые Юлия ясно почувствовала: теперь он действительно намерен дать отпор.

— Если нечто выглядит как рыба, на ощупь как рыба и пахнет как рыба, то с большой вероятностью это и есть рыба. Разве не так?

— А вам не приходило в голову, что все эти совпадения могли быть кем-то подстроены? Что кто-то просто раскладывает улики, а такому блестящему полицейскому, как вы, остаётся лишь их подбирать?

Хармсен кивнул.

— Приходило. Но