Умник - Арно Штробель

Юлия в притворном ужасе распахнула глаза.

— Что? Какой ты, однако, прямолинейный.

Михаэль улыбнулся и покачал головой.

— Вот вы, женщины. Пытаешься выразиться подипломатичнее — вам подавай ясность. Скажешь прямо — оказывается, ты слишком прямолинеен.

Позже, когда она лежала с закрытыми глазами и слушала ровное дыхание Михаэля, её мысли снова вернулись к Фельдману, Хармсену и Андреасу.

Она не знала, кто из этих троих раздражает её сильнее, и усилием воли отогнала эту мысль. Засыпать хотелось с чем-нибудь более приятным.

И тогда перед её внутренним взором сам собой возник образ Адама Дамерова.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 18

Йохен ещё долго лежал без сна, вновь и вновь перебирая в памяти события минувшего дня.

Ни одно убийство не похоже на другое. Но то, как преступник действовал в этом случае, та бесстрастная жестокость, с которой он заставил молодого человека смотреть на мучительную смерть своей невесты, превосходили всё, с чем Йохену прежде доводилось сталкиваться.

Он всей душой надеялся, что им удастся быстро выйти на след этого психопата. Страшно было даже думать, что случится, если тому вздумается повторить этот кошмар.

Впрочем, Йохен с трудом верил, что Хармсен со своей привычкой идти напролом сумеет добиться скорого результата.

Любое расследование держится на готовности людей сотрудничать. Если же при первой встрече сделать всё, чтобы тебя возненавидели, не стоит потом удивляться, что дело вязнет на месте.

В конце концов Йохен всё-таки провалился в глубокий сон без сновидений, а утром, около семи, проснулся на удивление бодрым — за несколько минут до того, как его смартфон должен был разразиться We Will Rock You группы Queen.

Когда он вошёл в зал для завтраков и не обнаружил Хармсена ни за одним из столиков, то испытал почти физическое облегчение.

По утрам ему всегда требовалось время, чтобы прийти в себя, и в эти минуты больше всего хотелось тишины. Мысль о том, что уже за первой чашкой кофе придётся терпеть мрачное настроение Хармсена, совсем не радовала.

Минут через пятнадцать Хармсен всё же появился. Он уже был в куртке и, судя по всему, не собирался садиться к Йохену.

— Вы закончили?

— И вам доброе утро.

— Да-да. Нам нужно к пристани. Коллеги вот-вот прибудут. Зеебальд тоже будет там. Он организовал небольшой автобус.

Йохен допил кофе и отодвинул пустую чашку.

— А Зеебальд, по-моему, хороший человек. Вы так не считаете?

— Потому что организовал автобус?

— Нет. Потому что умеет думать наперёд и решает вопросы раньше, чем мы сами успеваем понять, что их вообще нужно решать.

— Думаю, ваша слабость к коллегам из провинции несколько искажает взгляд. Зеебальд просто делает свою работу. Ни больше ни меньше.

Да уж. День начинается многообещающе.

— А вы не завтракаете?

— Я позавтракал час назад. Идёмте.

Им выделили трёх женщин и девятерых мужчин — состав оперативной группы «Наводнение». Руководство взял на себя Хармсен, а Йохена, к его немалому удивлению, назначил своим заместителем.

Это выглядело странно: всё-таки в группе он был новичком.

Возможное объяснение вскоре нашлось. Его дал Петер Арвайлер, коллега постарше. Когда Хармсен ввёл всех в курс дела и они вышли из выделенной группе комнаты для совещаний, Арвайлер, широко ухмыляясь, заметил:

— Похоже, ты единственный во всей команде, кого Хармсен вообще мог назначить себе в заместители.

— Это ещё почему?

— Да потому, что любой другой почти наверняка отказался бы работать с ним бок о бок.

Йохен подумал, что в этом нет ничего удивительного.

Хармсен уже распределил задания. Для себя и Йохена он первым делом наметил визит к некоему Удо Фельдману. Его дом стоял рядом с домом семьи Вагенер, где жил и Михаэль Альтмайер.

Прошло некоторое время, прежде чем хозяин открыл на звонок. Но едва дверь распахнулась, его несимметричное лицо растянулось в такой странной улыбке, что Йохен затруднился бы её описать: это была скорее карикатура на улыбку, чем улыбка.

— А, господа из уголовной полиции. У вас, надо полагать, есть ко мне несколько вопросов. Прошу, входите.

Хармсен быстро переглянулся с Йохеном, и они вошли следом за хозяином.

Обстановка в доме была такой же старомодной, как платье жены Фельдмана. В гостиной, натопленной до одури, им предложили сесть на коричневый диван с вельветовой обивкой, заваленный плюшевыми подушками.

Они сняли куртки и положили рядом. Когда оба вежливо отказались от предложенного кофе, жена Фельдмана безмолвно вышла из комнаты.

Сам Фельдман тем временем нервно мерил гостиную шагами, пока Хармсен не пресёк это в своей обычной манере.

— Присядьте, наконец, господин Фельдман. Вы и сами верно заметили: мы здесь затем, чтобы задать вам несколько вопросов.

Йохен редко видел, чтобы выражение лица менялось так стремительно, как у Фельдмана в этот миг.

— Необязательно сразу говорить со мной в таком тоне. Ладно, спрашивайте. Посмотрим, смогу ли я ответить хотя бы на один ваш вопрос. Хотя, боюсь, пользы от меня вам будет немного.

Фельдман закинул ногу на ногу и демонстративно скрестил руки на груди.

Эффект Хармсена.

Фельдман, конечно, не производил впечатления человека, с которым хотелось бы сближаться, но Хармсен и здесь ухитрился захлопнуть дверь прежде, чем стало ясно, не скрывается ли за ней что-нибудь полезное. Это раздражало Йохена так сильно, что сохранять спокойствие становилось всё труднее.

— В ночь убийства вы были дома?

— Да.

— Ваша жена это подтвердит?

— Разумеется.

— Вы видели той ночью что-нибудь, что показалось вам странным?

— Нет.

— И у соседей тоже ничего не заметили?

Фельдман помедлил, прежде чем покачать головой.

— Нет.

— Уверены?

Снова пауза.

— Да.

Хармсен кивнул.

— Вы были правы. Пользы от вас и впрямь немного.

— Я ведь сразу это сказал, — отозвался Фельдман с обидой в голосе, почти по-детски.

— Может быть, вам всё же приходит в голову что-то ещё, что могло бы нам помочь?

— Нет.

— Я слышал, вы были учителем и вышли на пенсию досрочно. По какой причине?

— Это имеет какое-то отношение к вашему расследованию?

— А если вы просто ответите на мой вопрос?

Фельдман перевёл взгляд на Йохена.

— Я обязан отвечать?

— Нет. Но это многое упростило бы.

— Это касается моей частной жизни. Отвечать на этот вопрос я не намерен.

Хармсен с хлопком опустил ладони на бёдра.

— Что ж, тогда мы, пожалуй, пойдём и потратим время на людей, которые, возможно,