Умник - Арно Штробель

Лишь после этого шагнул вперёд, открыл переднюю пассажирскую дверь и тяжело опустился на сиденье.

— У вас была поломка?

— Нет. Просто от волнения сбился с дороги: знал, что вот-вот снова услышу ваш любезный голос.

Йохену надоело молча терпеть обращение, будто он не коллега, а коврик у двери. Возможно, разговор с Кнеппером и Зеебальдом снова напомнил ему, как люди обычно ведут себя на службе.

— А, вы, значит, решили острить.

— Это не острота. Это ирония.

— Что у нас с размещением? Завтра утром прибывает вся группа спецкомиссии «Наводнение». Где поселят людей? И где будет штаб?

— Зеебальд этим занимается. Ищет для нас большой дом с несколькими квартирами. Там все смогут переночевать, а одну мы приспособим под штаб.

— Понятно. А нынешнюю ночь мы…

— Проведём в маленьком пляжном отеле.

— Хорошо. Поехали.

— Куда?

— В Небель, в участок. Другого места у нас пока всё равно нет. Нужно многое обсудить, а повторять одно и то же по десять раз я не намерен.

Йохен невольно подумал, зачем вообще ездил в Небель, если теперь они всё равно возвращались туда вместе. Впору было решить, что Хармсену просто хотелось избавиться от него на время телефонных разговоров.

Когда они вошли в участок, Зеебальд как раз положил трубку.

Выражение лица Кнеппера при виде Хармсена говорило само за себя.

— Вы очень кстати. Большого дома, где поместились бы все, я не нашёл, зато нашёл два поменьше — совсем рядом. В каждом по три квартиры, каждая рассчитана на четырёх человек. Думаю, этого хватит. С завтрашнего утра, с десяти часов, они будут в вашем распоряжении. Для коллег из криминалистической группы, которые уже здесь, как и для вас, я организовал на эту ночь номера в отеле.

— Хорошо. Эксперты завтра до обеда уедут. В доме, где жила эта пара, наверняка полно самой разной ДНК. Вычленить среди неё материал убийцы почти невозможно. Этот тип всё продумал. Место преступления, которое само себя очищает. Жильё, где каждые две недели меняются постояльцы и оставляют свои следы.

Хармсен снял куртку, вынул из внутреннего кармана блокнот, бросил куртку на спинку стула и сел.

Пролистал несколько страниц, кивнул.

— У меня есть первый отчёт судмедэкспертов. Женщина действительно утонула. Иных следов насилия не обнаружено. На лице у неё нашли остатки клейкого вещества — вероятно, от ленты, которой были заклеены глаза и рот. На плече следы уколов. Инъекции седативного. Похоже, преступник в этом разбирается. Он должен был очень точно рассчитать дозу, чтобы оба очнулись в нужный момент. Ах да…

Он поднял взгляд от блокнота и посмотрел на Зеебальда.

— Вы или сотрудники криминалистической группы нашли на месте преступления серьгу? В виде маяка. У неё оставалась только одна.

— После того как это место несколько часов простояло под водой почти на метровой глубине? Вы серьёзно? — Кнеппер коротко хмыкнул, будто сдержал смешок.

— Я не шучу, когда речь идёт о раскрытии убийства молодой женщины. Тут нет ничего смешного.

И поделом, — подумал Йохен. С Хармсеном так говорить не следовало. И уж точно не молодому островному полицейскому.

— Прокурор, разумеется, требует быстрых результатов, — продолжал Хармсен. — Как всегда. Пресса, похоже, тоже понемногу пронюхала об этом деле. Каким-то образом они узнали подробности. В прокуратуре телефоны раскалились. Вы, случайно, не знаете, откуда у этих газетных стервятников такие сведения?

Кнеппер и Зеебальд переглянулись, но прежде чем кто-то успел ответить, в дверь постучали, и в комнату вошёл Меннинг.

— Простите, не хотел мешать. Я просто проходил мимо и решил ненадолго заглянуть, поздороваться.

Хармсен повернулся к нему.

— Опять вы? Либо за последние несколько часов вас признали годным к службе, либо вы совершенно невосприимчивы к распоряжениям. Что вам здесь нужно?

— Как я уже сказал, я случайно оказался…

— Случайно? Вы меня за идиота держите? Повторяю в последний раз: отправляйтесь домой и появляйтесь здесь только тогда, когда у вас будет соответствующая справка от врача. Это последнее предупреждение. В следующий раз получите дисциплинарное взыскание.

Меннинг беспомощно переводил взгляд с одного на другого. Йохену хотелось ему помочь, но, как ни крути, Хармсен был прав.

— Неужели вы не понимаете, что я просто хочу помочь? Мне уже хорошо, я здоров. Не могу же я сидеть дома сложа руки, пока здесь расследуют убийство.

— Ханс-Петер, мы все тебя понимаем, — мягко сказал Зеебальд. — Но главный комиссар Хармсен прав, и ты сам это знаешь. Иди домой и радуйся, что тебе не приходится иметь дела с этой жуткой историей.

Все смотрели на Меннинга, кроме Хармсена, который невозмутимо листал свои записи.

— Да, понимаю. Тогда я, пожалуй, пойду. Удачи вам.

Меннинг вышел из комнаты, а потом и из участка — понурый, как побитая собака.

Кнеппер с размаху откинулся на спинку стула, и тот протестующе заскрипел.

— Чёрт, его и правда жалко.

Хармсен упёрся ладонями в бёдра и поднялся.

— Поехали в отель. Хочу подняться в номер и заодно поговорить с хозяином и его женой. Может, они знали жертв. Отель недалеко от дома, где жила эта пара. И потом, мне нужно поесть.

До отеля они доехали почти молча. Йохен задал несколько вопросов о телефонных разговорах Хармсена, но в ответ получил лишь односложные реплики и в конце концов оставил попытки.

Когда они приехали, Хармсен сказал:

— Позвоните домой. Пусть соберут вам сумку с самым необходимым на несколько дней. Завтра утром кто-нибудь из коллег заедет и заберёт её.

Йохен подумал, знает ли Хармсен о Даниэле или просто догадался. Впрочем, это было не так уж важно. Он всё равно собирался ей позвонить, как только останется один хотя бы на несколько минут.

Их комнаты находились рядом, на втором этаже. Они условились встретиться через полчаса в ресторане и поужинать. Там же Хармсен собирался расспросить Бенно и Катю Бриске о молодой паре.

Комната оказалась уютной. Йохен заглянул в ванную, потом опустился на кровать и уставился в потолок. Он думал о Даниэле и радовался, что скоро услышит её голос.

Даниэла.

Трудно было поверить, что с их знакомства прошло всего два года. Они встретились на свадьбе у его друга. Она жила во Фленсбурге, в доме родителей, и уезжать оттуда не собиралась.

Тогда он перебрался к ней и поначалу мирился с ежедневными поездками в Киль.