Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

явилась и указала прямо на Джанет. После этого она изо всех сил старалась взять себя в руки, убеждая себя, что все это дело рук какой-то мошеннической пиар-компании. Не помогло и то, что Мэттью переключил внимание на худенькую Стеллу, но, к счастью, подоспевший полицейский Мелвин предложил Джанет выпить еще, и она с облегчением покинула это удушающее место, повиснув на его руке. Но едва они устроились в баре отеля и пригубили виски, как правда о Мелвине выплеснулась наружу.

– Я, кажется, влюбляюсь, – признался он, имея в виду своего коллегу-мужчину. – Я не могу перестать думать о нем.

– Ты должен быть честен с собой. И с Мэри, – посоветовала Джанет.

С каждой минутой Мелвин все больше пьянел и впадал в меланхолию, а Джанет все больше нервничала, нуждаясь в большем отвлечении, которое помогло бы ей стереть из памяти то число. Наконец, когда бутылка виски опустела, Джанет уговорила Мелвина взять такси домой и поразмышлять, как рассказать все его бедной, ничего не подозревающей жене. Сама Джанет тоже взяла такси и поехала к Джайлзу. Он был ее любовником последние полгода, но пару недель назад она разорвала отношения, ведь предательская вина подняла внутри уродливую голову. Но в тот момент, в тот вечер, ей снова нужен был Джайлз.

– Ты вроде бы сказала, что нашим маленьким интрижкам пришел конец? – Джайлз, очаровательно растрепанный, лучезарно улыбнулся, стоя в дверях.

– Я скучала по тебе, – сказала она ему.

Он, как всегда, удовлетворил ее, что избавило Джанет от гнетущих мыслей примерно на час; но потом она не могла уснуть, слушая, как он храпит рядом. Подняв с пола кухни красное платье, она вызвала такси и незадолго до двух часов ночи уже была дома. В супружеской постели она, к своему разочарованию, обнаружила Билла – все еще живого и раскинувшего всюду руки-ноги. В конце концов она отправилась в гостевую комнату, где наконец задремала, но сон ее был беспокойным, посвященный званому ужину с животными в смокингах и числами, что были написаны кровью на стенах.

Она проснулась оттого, что Билл стоял над ней. Без очков он так некрасиво щурился.

– У тебя же утреннее совещание, дорогая, – поинтересовался он, почесывая пах, обтянутый пижамой.

– Черт! – вскричала она, осознав, что уже почти восемь утра, а собрание акционеров назначено на полдевятого.

В следующий раз домой Джанет попала уже за полночь. Ей хотелось хорошенько понежиться в ванне, а потом забраться в постель, только и всего, но Билл достал свой ежедневник и крошечный простой карандаш и начал их семейное, ежемесячное «плановое совещание». Наблюдая, как он смотрит сквозь очки, сидящие на кончике носа (растительность в этих ноздрях так и колосится!), она спрашивала себя, откуда рядом с ней взялся этот старикашка. Она познакомилась с Биллом в двадцать пять. В свои сорок тот был харизматичным мужчиной с либидо, как у подростка, привлекательной сединой в черных волосах и мускулистым телосложением завсегдатая фитнес-клубов. А теперь, почти в шестьдесят, превратился в располневшего старика, у которого едва хватало сил подняться по лестнице, не говоря уже о другой физической активности, в то время как Джанет только-только достигла расцвета.

– Пойдешь на крестины? Шестнадцатого мая? – спросил он.

– Пойду, – пробормотала она.

До намеченной даты еще уйма времени, чтобы выдумать какую-нибудь бизнес-встречу и улизнуть в последнюю минуту.

– Август проводим на вилле?

– Да, Билл, как и каждый год. Нам действительно нужно созывать собрание по этому поводу? – резко бросила она.

– А дальше – день рождения, тебе исполнится сорок пять. Довольно важная дата, – продолжал он. – Что хочешь в этом году: спа-выходные с друзьями, выезд на природу, или пусть будет сюрприз?

Билл, несмотря на все его недостатки, всегда очень серьезно относился к дню ее рождения. В первые годы брака он возил жену в Париж, Рим, однажды даже на Бали. Он добродушно улыбался, готовый услышать ее пожелания, но упоминание о дне рождения вызвало у нее мгновенный спазм, и она бросилась в уборную.

– Наверное, за ужином съела что-то не то, – объяснилась она потом. – Давай обсудим мой день рождения в другой раз.

– Хорошо, дорогая, но не тяни с этим долго. Это твой день, важный день, нельзя, чтобы ты провела его плохо.

Джанет поднялась наверх и набрала себе ванну. Слова Билла все еще звучали в ее ушах: «Сорок пять… Довольно важная дата…»

«А что, если я вообще не доживу до дня рождения?!» – хотела бы крикнуть она ему, просто чтобы посмотреть на выражение его нелепого лица. В последнее время она позволяла себе замечтаться, какой сказкой станет ее жизнь, когда умрет Билл; но, возможно, судьба распорядилась иначе, и Билл действительно переживет Джанет. Нежась в теплой воде и лопая пузырьки пальцами ног, Джанет вспомнила слова из конверта: «Ты умрешь в сорок четыре». Остальные гости сочли это глупым перформансом, но, оглядываясь назад, Джанет осознала, насколько настоящим был тот вечер. Она вспомнила, как пламя камина плясало в отражении темных глаз Мэттью. Вспомнила насыщенный вкус еды и вина; аромат горящих, капающих воском свечей в канделябрах. Никакой фальши, никаких уловок. И в число внутри конверта она тоже поверила сразу. Она надеялась, что паника, охватившая ее на званом ужине, пройдет, но надеялась тщетно. Скорее, паника затихла внутри нее, словно грохочущий, медленно подогревающийся вулкан в ожидании идеального момента для извержения. Вытираясь насухо и надевая любимую шелковую пижаму, Джанет мысленно сказала себе: не будь глупой. Нужно просто хорошо выспаться и с головой уйти в подготовку к грандиозному шоу «Шепота Софи» на следующей неделе. Ох и любила же она это время: ее модели появлялись в газетах, онлайн-продажи взлетали, а на ее столе неизменно появлялись корзины с шампанским и дорогим шоколадом. Вот что реально, сказала она себе. А не какое-то случайное число на безвкусном званом ужине.

К сожалению, действо пошло не по плану. Незадолго до торжественного завершения Марсель, ответственный за модный показ, потерял бюстье из настоящего золота, которое должна была надеть певица Лила Дейз. Он выкрикивал имя Джанет за кулисами, но та была занята кое-чем другим. Бедный Марсель испытал невероятный шок, когда распахнул шкаф и обнаружил там Джанет – на коленях перед финансовым директором. Ей едва удалось сохранить работу. Хуже всего было то, что она была виновата сама: слишком часто превышала лимит расходов, а финансовый директор ясно дал понять, что закроет глаза на это в обмен на определенное одолжение.

Лицо Джанет только-только вернуло обычный цвет, когда пришло письмо от Мелвина. Она закатила глаза, читая про его безнадежные попытки выяснить что-то о званом ужине, но, дойдя до новости