Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

через стол, ее нелепая грудь колыхалась перед его лицом. Гордон обнаружил, что не может оторвать от нее взгляда: это странное сочетание отвращения и интереса снова шевельнулось в нем. Позже он поймал черное такси и, должно быть, в пути задремал: показалось, что такси резко остановилось у зеленых ворот на их тихой улице в Уондсворте всего лишь через пару минут. Он быстро расплатился с водителем, на цыпочках прошел в дом и поднялся по лестнице в их спальню. Элизабет крепко спала, что всегда вызывало в нем зависть. Его тело ныло от усталости, однако он понимал, что пока не может лечь спать. Ему нужно было что-то сделать со всей поглощенной едой, с вином. Опустившись на кровать, он сбросил с себя одежду и прилег рядом с Элизабет, всего на минуту…

Проснулся он несколько часов спустя: утренний свет проникал сквозь деревянные ставни, а Элизабет нигде не было. Гордон решил, что жена отправилась на утреннюю пробежку. Рот и язык Гордона были словно войлок, голова тяжелая. Он не мог перестать думать о пище, проваливающейся все дальше во внутренности, о своей идеально сбалансированной пищеварительной системе, которая взывала о помощи. Тогда он вскочил с кровати и склонился перед унитазом в ванной. Из-под раковины он быстро выудил запасную зубную щетку и с облегчением наблюдал, как стейк, красное вино и клейкий переваренный картофель плюхнулись в унитаз.

– Гордон, что ты делаешь?

Внезапно возникшая позади него Элизабет переводила взгляд с зубной щетки в его руке на содержимое унитаза.

Когда они впервые встретились в университете в Эдинбурге, он рассказал ей о булимии, которая преследовала его в подростковом возрасте. «Но теперь я с этим покончил», – уверял он ее, а она, держа его за руку, рассказывала совершенно неподходящую случаю историю о том, как она не ела три дня, когда ее бросил первый парень. Когда проблема с булимией возникла снова (во время напряженного рабочего периода), Гордон решил, что это единичный случай, и не стал сообщать Элизабет. Но постепенно, за последние три года, переедание, а затем рвота стали частью его повседневной жизни.

Элизабет была в ярости.

– Почему ты мне не сказал?! – кричала она снова и снова, не слушая его безупречно обоснованных объяснений.

В итоге он пообещал, что этого больше не повторится, а она согласилась не рассказывать о его болезни ни их дочери, ни кому-либо еще.

– Занимаешься этой ерундой после всех лекций о питании и заботе о теле? – спросила почти самодовольно жена.

Этот комментарий задел его, и позже тем же утром Гордон не мог не вспомнить о нем, стоя перед камерами в «Утреннем шоу». Когда его спросили о диете с яблочным уксусом, он запнулся, начал отвечать, но затем замер, усомнившись в себе. В студии повисла тишина – та гнетущая, ужасающая тишина, которая бывает только в прямом эфире на телевидении или радио. Ведущая смотрела на него, в предвкушении приподняв идеальные брови. Секунды тянулись мучительно. Кровь стучала в висках, тревога все нарастала, а потом заполонила его всего. Наконец Гордон пробормотал что-то об отсутствии научных доказательств, и в эфир пустили рекламную паузу. После съемок продюсеры повторяли, что все в порядке, но он видел их разочарованные лица.

Спустя неделю Гордон как раз печатал электронное письмо продюсеру шоу, уведомляя о готовности выступить, когда в почте всплыло сообщение от Мелвина. Та молодая женщина, Стелла, была мертва. Он вспомнил, как невежливо она отворачивалась от него за столом, а в ушах ее сверкали бриллианты. Она получила по заслугам. Вот что он подумал в первую секунду. Он прочел сообщение Мелвина вместе с новостной статьей и именно тогда вспомнил о конвертах в портфеле. На их лицевой стороне значились имена «Стелла» и «Мелвин». На званом ужине Гордон был ошеломлен драматической реакцией Джанет на свой конверт и чрезмерно ревностными расспросами Вивьен официантов. Тогда ему казалось очевидным, что их всех позвали на спланированную пиар-игру, и никаких поводов для беспокойства здесь не могло быть. Но теперь Стелла умерла, а ее конверт оказался у него. Он сунул конверт Мелвина в ящик стола и сосредоточился на конверте Стеллы. Перевернув его, он заметил, что тот уже вскрыт. Он бросил только взгляд внутрь конверта – и сразу же напечатал ответ на письмо Мелвина.

В дни, предшествовавшие похоронам Стеллы, Гордон постоянно возвращался мыслями к тому вечеру в «Серендипити». В то время он считал, что званый ужин – всего лишь пустяк, глупая шутка какой-то медиакомпании, но теперь у него зародилась другая теория. Теория, которая его взволновала, придала ему сил и, возможно, вдохновила на некие изыскания. Он не мог решить, в какие именно детали посвящать других гостей, но хотел побудить их собраться еще раз, намекнув на дополнительную информацию, а именно на конверт. Им следовало испытывать благодарность к нему за то, что он дальновидно прихватил конверт с собой. Но, как ни странно, все выглядели до смерти напуганными. Никто даже не пытался прикоснуться к конверту.

– Вскрыт! – ахнула Джанет.

– Он и был вскрыт, когда я его обнаружил, – поднимает руки Гордон. – Мэттью, ты последним видел Стеллу. Она упоминала, что вскрыла конверт?

Мэттью качает головой.

Гордон берет конверт, не желая позволить Джанет или Мелвину украсть у него этот важный момент.

– Не смейте! – кричит Джанет и шлепает его по руке.

– О чем это вы? – спрашивает Гордон, искренне растерянный. – Если мы откроем конверт и там будет число двадцать три, мы поймем, что предсказания верны.

– Надо было оставить конверт там, где вы его нашли, – говорит Вивьен. – Какой толк оттого, что мы узнаем число?

Гордон может лишь молча смотреть на нее. Неужели ему действительно нужно проговаривать очевидное? Она ведь опытная журналистка, пусть и работает в женском глянце. А он-то считал ее умнее.

– Пожалуй, нам стоит оставить все как есть. Мелвин может забрать конверт в полицейский участок и во всем разобраться, – говорит Тристан, поглядывая на полицейского, который небрежно стучит по кнопкам мобильного телефона.

Гордон в растерянности. Что не так с этими людьми?

Джанет

Джанет смотрит на черный конверт посреди стола. Имя Стеллы выведено на нем безупречным курсивом. Правую руку Джанет прижимает к груди, чувствуя, как колотится сердце. Закрывая глаза, она видит свой конверт таким, каким он был в тот вечер, на званом ужине, с этими незабываемыми словами: «Ты умрешь в сорок четыре».

Она наслаждалась вечером, изысканной едой и вином, обществом прекрасного молодого человека, увлекательной беседой. И вот спустя мгновение ей уже казалось, что из комнаты выкачали весь воздух, что он исчез из ее легких, потому что сама Смерть