Ночь в замке - Вероника Генри

начала подозревать, что дело труба. Сайт был кошмарен. Архаичный и не слишком привлекательный, он представлял собой несколько бестолково сверстанных страниц, на которых попросту невозможно было бы что-то найти с мобильного телефона, и страшно неудобную систему бронирования. Совершенно очевидно было, что его не обновляли уже очень давно.

А потом я принялась проглядывать отзывы. Сердце мое упало. Это был сплошной поток жалоб от недовольных гостей.

Может, когда-то тут и было хорошо, но сейчас все пришло в упадок. И холодрыга жуткая.

Кошмар. Мы забронировали номер на три ночи, но уехали через две.

Сплошное разочарование. Еда отвратительная. Не тратьте деньги.

Я принялась прокручивать вниз, чтобы понять, в какой момент все покатилось под откос. Все всегда были от шато Виллет в бешеном восторге. Похоже, дела начали идти плохо приблизительно пару лет назад, когда рейтинги упали с твердых пяти звезд сначала до четырех, потом до трех, а теперь средняя оценка была два балла. Гости выражали недовольство чистотой, сервисом, едой. Я была в ужасе. Что случилось? Почему все так резко пришло в упадок? Лизмей с Пирсом всегда так гордились своим гостеприимством.

Хозяева – пара дряхлых старичков, которые уже с трудом соображают. «Фолти тауэрс»[29] по сравнению с этим заведением – просто «Риц». Им давным-давно следовало бы продать его кому-нибудь и отойти от дел. Место шикарное, но сам отель – это какое-то недоразумение. Прямо-таки «Одна ночь в шапито».

«Ох, Лизмей», – подумала я, и меня накрыло чувство вины. Я отдалилась от нее после маминой смерти, потому что она слишком сильно напоминала мне о маме. Какая неблагодарность с моей стороны после всего, что она для меня сделала. От походов на балет в «Ковент-Гарден», когда я была крошкой, до покупки духов в Париже – она была образцовой крестной, всегда направляла и вдохновляла меня, дарила потрясающие подарки. Я до сих пор хранила большую их часть, такой ценностью они для меня были.

А еще она изменила мою жизнь в то лето, когда мне было двадцать три, после двух кошмарных лет работы в телефонных продажах по окончании университета. Я зарабатывала кучу денег, но ненавидела эту тупую обезьянью работу с ее жестокой конкуренцией, драконовскими нормативами и безумным графиком, выходя с которой я отправлялась прямиком в какой-нибудь бар, чтобы напиться вдрызг. Работа настолько выматывала душу, что в конце концов я ушла оттуда, чтобы найти что-нибудь более осмысленное. Лизмей предложила мне погостить в шато Виллет, пока я буду думать о том, чем хочу заниматься. Я провела там три упоительных месяца, совершенствуясь в умении готовить, хотя и до того готовила довольно неплохо. Я освоила готовку под руководством мамы – в четыре года я могла уже полностью самостоятельно испечь блины, – но Лизмей ко всему прочему научила меня быть гостеприимной хозяйкой и управлять персоналом и гостями. Наставницей она была превосходной – чуткой, терпеливой и великодушной. Она знала, на что я способна, и побуждала меня двигаться вперед. Домой я вернулась с четким пониманием, чего хочу от жизни, и все это благодаря Лизмей. И Пирсу, разумеется. Он научил меня открывать бутылку штопором «Билам» и с одного глотка определять, что вино поражено пробковой болезнью.

А я чем ей за все это отплатила? Перестала с ней общаться, сказав себе, что невозможно поддерживать общение, когда у меня бизнес, семья и ремонт. Она была слишком далеко.

Может, это мой шанс все исправить?

Я читала недовольные комментарии, оставленные на сайте посетителями, и злилась. Злилась на них за неспособность взглянуть на вещи глубже и увидеть, какие Лизмей с Пирсом прекрасные люди, что за атмосферой небрежной и расслабленной роскоши, царившей в шато, стоит кропотливый труд с их стороны.

А вдруг они перестали справляться? По моим подсчетам, Лизмей сейчас должно быть семьдесят пять. Пирс был немного старше. Может, все это им уже не по силам? Может, они утратили хватку? Судя по всему, дело обстояло именно так.

Я могу все исправить. У меня это определенно получится. Это моя обязанность. Я была рада, что мне представилась возможность загладить вину перед женщиной, которая так много для меня значит. Когда я успела превратиться в такое чудовище, черствое и зацикленное исключительно на себе? Не так меня мама воспитывала. Меня пронзило чувство жестокого стыда за то, в кого я превратилась. Я не намерена была скрываться за отговорками. Я должна принять на себя всю ответственность. Вспомнить о том, что я порядочный человек с чувством долга.

Я надеялась, что еще не поздно. В конце концов, несмотря на мое отдаление, Лизмей знала, что может обратиться ко мне. Она не сомневалась, что я приду ей на помощь. Она в меня верила.

Я взяла блокнот и начала составлять план. Уж что-что, а это я умела. Исправлять положение. Делать из ничего конфетку. У меня будет возможность использовать в этом проекте все мои сильные стороны. Организованность. Новаторский подход. Умение мотивировать людей.

Ощущая прилив энергии, какого не испытывала с тех пор, как ушла из «Сердца дома», я принялась составлять список людей, которые были передо мной в долгу: фотографов, веб-дизайнеров, инфлюенсеров. Я была твердо намерена возродить былую славу «Ночи в шато». Я верну его обратно в игру!

Глава 6. Конни

На следующий день я испытала на себе очарование прованской золотой осени. День стоял ясный и солнечный, машин на дороге почти не было, в воздухе висело тихое ощущение целенаправленной подготовки к зиме, которая уже подбиралась к фруктовым садам, оливковым рощам и виноградникам. Все это составляло приятный контраст с удушающей жарой и хаосом летних месяцев с их пылью и столпотворением на трассах. Я наконец выехала на длинную прямую дорогу, которая вела к Барлю, где у нас когда-то был дом. По обеим сторонам высились раскидистые платаны, поблескивающие в лучах послеполуденного солнца глянцевитой серебристой корой. Я ехала и думала, что скоро окажусь в городке, который был в детстве такой важной составляющей моей жизни.

На подъезде обнаружилось несколько новых круговых перекрестков и больших заведений, которых я не помнила, – супермаркетов, строительных магазинов и сетевых ресторанов, – но центр, к счастью, нисколько не изменился: узкие извилистые улочки, вымощенные булыжником, по-прежнему вели к большой площади с симпатичной церквушкой. Колокол степенно гудел. На часах было ровно три. К моему удивлению, мест для парковки на площади оказалось полно, и на мгновение меня охватило искушение сделать остановку и прогуляться