Марионетка - Николай Владимирович Андреев

Романов с любопытством посмотрел на девушку. Чем-то в этот момент она напомнила его бывшую жену. Той тоже всегда было глубоко безразлично, где и каким образом муж зарабатывает ей на жизнь.

«Эти женщины, – подумал Романов, – начинают интересоваться этим вопросом только тогда, когда у них заканчиваются деньги. И то лишь для того, чтобы узнать: на что они могут рассчитывать в будущем».

Романов одним глотком допил остывший чай. Поблагодарил Ирину за угощение и, взяв пакет, в котором находилась завещанная ему Головиным видеокассета, вышел из-за стола.

Прогуливаясь пешком до дома, Романов с интересом разглядывал развешенные повсюду яркие афиши, зазывающие горожан посетить завтрашний концерт Бориса Моисеева, пил газированную воду, ел мороженое, с удовольствием глазел на молоденьких девушек и, вспоминая прошедшую встречу, думал о том, что природа определенно ошиблась, наделив Ирину Каюмову серыми, как его нелюбимый пиджак, глазами.

* * *

Сначала в кадре были только дождь и окружающий дорогу черный лес. Постепенно сквозь пелену дождя проявился джип «Гранд Чероки», а через минуту после того, как машина, из которой велась съемка, перестроилась с первого ряда во второй, в кадре появился «Фольксваген Пассат». Какое-то время на дороге ничего особенного не происходило. Впереди, разбрызгивая воду, по-прежнему мчался «Пассат», за ним в пяти-шести метрах «Гранд Чероки», а сбоку, чуть сзади, по второй полосе автомобиль видеооператора. Затем движение стало замедляться. Машины, выстроившись в ряд, почти остановились, ожидая, когда впереди стоящие преодолеют глубокую рытвину в асфальте. «Фольксваген», переваливаясь, как старушка с боку на бок, первым преодолел ее, выехал на ровное место, прибавил скорость и через мгновение скрылся из вида. Пытаясь наверстать упущенное, «Гранд Чероки», едва преодолев препятствие, ринулся за ним. Не успели они разогнаться, как из стоявшего на обочине автомобиля ГИБДД на дорогу выскочил одетый в плащ-палатку гаишник. Быстро вращая жезлом над головой, он бросился наперерез «Гранд Чероки», угрожающими жестами заставляя того остановиться.

Романов, что-то вспоминая, дважды прокрутил этот эпизод. Поморщился, как от зубной боли, и принялся смотреть кассету дальше.

Джип притормозил. Машина видеооператора на огромной скорости проскочила мимо него и вскоре догнала вырвавшийся вперед «Пассат», в котором, как догадался Романов, ехал курьер Самсона. Проехав метров двести, «Пассат» вырулил вправо и остановился рядом с черным шестисотым «Мерседесом». Оператор тут же показал крупным планом номер «Мерседеса» – три шестерки – и перевел камеру обратно на «Фольксваген». В этот момент в кадре промелькнула чья-то фигура.

Романов несколько раз прокрутил и этот эпизод, но толком разглядеть, кто это, не сумел.

Тем временем машина, из которой велась съемка, проехала мимо джипа и остановилась за «Мерседесом» в тот момент, когда за человеком, мелькнувшим в кадре, захлопнулась дверца «Пассата». Оператор еще раз крупным планом показал номер «Мерседеса» – шестьсот шестьдесят шесть, подержал его в кадре несколько секунд, после чего выключил камеру.

Опять камера включилась, когда черный «Мерседес» плавно вырулил на другую сторону дороги и умчался в направлении города. Оператор, проследив его путь, еще раз показал «Фольксваген Пассат», стоящий на обочине с раскрытой настежь боковой дверцей, и на этом закончил съемку.

Посмотрев фильм и убедившись в том, что эта та самая кассета, за которую Самсон заплатил Матвееву тридцать тысяч долларов, Романов выключил видеомагнитофон. Улегся на диван и принялся думать о том, как продать ее.

В голову ничего не приходило.

Помучившись с полчаса и не придя ни к какому решению, он встал с дивана. Взял с книжной полки апрельский номер журнала «Родная речь», открыл его на двадцать третьей странице и прочитал вслух:

«Матвеев серьезно задумался. И чем больше он думал над тем, как ему продать эту пленку и при этом не попасться, тем явственнее представлял себе план будущих действий.

Он взял лист бумаги и написал:

„Петракову Сергею Захаровичу – Самсону.

Если Вас интересует видеокассета, на которой снят эпизод ограбления „Фольксваген Пассат“ неким хорошо Вам известным лицом, прошу упаковать тридцать тысяч долларов в плотный полиэтиленовый пакет и утром второго мая на железнодорожном вокзале отдать его крайней в ряду торговке семечками для дальнейшей переадресовки мальчику в красной бейсболке. После получения мною денег обязуюсь доставить интересующую Вас видеокассету.

Аноним.

P. S. В случае если Вы станете следить за мальчиком, не буду считать себя обязанным выполнять данное мной обещание“.

Матвеев вложил письмо в конверт, заклеил его и потом отправил его по уже известному адресу в ресторан „Вечерние огни“».

Прочитав отрывок из рассказа, Романов задумчиво почесал нос. Тяжело вздыхая, переписал слово в слово письмо Матвеева Самсону и позвонил в ресторан. Узнал адрес ресторана и как бы между прочим поинтересовался местом нахождения Сергея Захаровича. Девушка, взявшая трубку, вежливо сообщила, что Сергей Захарович в последнее время в ресторане бывает редко, и когда он появится здесь в следующий раз, ей неизвестно.

Поблагодарив, Романов быстро положил трубку на рычаг.

«Так, – задумался он, – и куда мне теперь, спрашивается, посылать письмо?»

И именно в этот момент в его голове мелькнула шальная мысль. Сначала она показалась ему нелепой, даже глупой, но чем больше он думал над ней, тем больше приходил к выводу, что никакого письма не надо, поскольку обмен, если он состоится, произойдет завтра, второго мая.

«Итак, поставим себя на место Самсона. Если он не такой дурак, как Малявин, то, прочитав рассказ, обязательно обратит внимание на то, что, во-первых, все описанные в журнале события, за исключением одного-единственного эпизода с передачей видеокассеты, происходили до второго мая, а во-вторых, эти события происходили на самом деле. Из чего можно сделать вывод о том, что кто-то, как в рассказе Петренко, завтра явится за тридцатью тысячами долларов к старушке, торгующей семечками на вокзале, и взамен оставит кассету. Я бы на месте Самсона такой возможностью пренебрегать не стал».

Романов встал из-за стола и в волнении прошелся по комнате.

«Чушь какая-то, – подумал он. – Эдак, пожалуй, каждый, кто читал рассказ, может явиться завтра за деньгами… Может, – согласился Романов сам с собой, – но только тот, кто в курсе того, что происходит. А тогда этот человек просто обязан понимать, что, несмотря на предупреждение Матвеева не следить за мальчиком, Самсон вряд ли оставит свои деньги без присмотра… В общем, чушь, не чушь, а попробовать стоит. Тем более что, если обмен не состоится, я абсолютно ничего не потеряю».

Романов скомкал письмо и направился в кладовку искать красную бейсболку.

2 мая

Площадь перед железнодорожным вокзалом была запружена транспортом. Автобусы высаживали толпы пассажиров и тут же, забирая скопившийся на остановке приезжий