Взгляд из-подо льда - Наталия Михайловна Коротаева

только лучшего, быть бессильным что-либо исправить. И где он сейчас и что с его семьей?! Куда, собственно, привели его стремления?! Врача передернуло, и он мысленно вернулся в кабинет.

Адриана так же сидела, не сводя глаз с доктора. Поднеся ладонь дочери к своему лицу, мать содрогнулась, ее лицо искривилось в гримасе: на запястье виднелись свежие обработанные порезы. Мама вновь сокрушенно посмотрела на врача.

– Что это? – с каким-то даже отвращением, будто ей подсунули руку не ее дочери, спросила она.

– Именно об этом… – врач прервался, заметив на лице Адрианы расплывающуюся улыбку, ее глаза начали закатываться. Врач резко вскочил, обошел стол.

– Герр Мерч и фрау, прошу вас покинуть кабинет! – завопил доктор.

Одновременно с этими словами он махнул рукой санитарам. Они подхватили Адриану. У нее началась судорога. Мать закричала, отец схватил супругу за плечи и потащил из кабинета.

– Милая, успокойся, все будет хорошо! – женщина кричала так громко, словно у нее отбирают новорожденное дитя.

Доктор шел за ними, оттесняя их к двери и загораживая собой Адриану.

– Фрау Мерч, пожалуйста, успокойтесь, у Адрианы истерика… Мы не причиним ей вреда, сейчас все будет хорошо! – доктор не ожидал от прежде сдержанной женщины услышать столь истошный крик.

Оказавшись за дверью кабинета, откуда доносились визг и грохот падающих и разбивающихся предметов, доктор подозвал стоявшую тут же медицинскую сестру.

– Отведите их в гостиную! – крикнул он и зашел обратно в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

Обхватив одной рукой почти повисшую на нем жену и прижав ее ухом к себе, а второй рукой закрывая ей другое ухо, герр Мерч поволок ее прочь.

Они ждали не меньше 20 минут. Мужчина напоил жену и смог привести в чувства. После этого она тихо сидела, обняв себя за плечи. Они услышали шаги. В гостиную вошел доктор.

– Все уже хорошо, Адриана под присмотром отдыхает в своей палате, – сказал он и сел рядом с ними.

Муж с женой переглянулись. Напряжение и страх не отпускали их.

– Послушайте меня, пожалуйста, внимательно. У Адрианы очень плохое самочувствие. Ей стало намного хуже…

Его прервал отец:

– Что произошло? Ей же было лучше.

– Успокойтесь, – жестко сказал врач, но, чуть смягчившись, добавил: – Я вас очень прошу: никаких истерик. Дайте я скажу.

Подождав несколько секунд, он продолжил:

– У Адрианы обострилось состояние, я вынужден поставить ей новый диагноз и перевести ее в другое отделение. На прошлой неделе она пыталась перерезать себе ночью вены. Нам удалось ее спасти только потому, что, находясь уже в бессознательном состоянии, она застонала, и это услышала дежурная. Этого могло и не быть, а все потому, что по вашей просьбе, уже после того, как я вам первый раз сообщил о ее ухудшениях, вы попросили оставить ее в отделении для спокойных пациентов, но ее место не здесь. Вы понимаете меня?

Отец кивнул, мать отстраненно смотрела в пол.

– Я понимаю, господин Мерч, вы почтенный человек, ваше мнение важно для нас, но сейчас все зашло слишком далеко. Нужно спасать девочку, у нее нет желания есть, жить, она живет в другом мире, не в том, в каком пребываем мы с вами. Ее постоянные истерики наводят много беспокойства среди пациентов спокойного отделения, что вредит уже и их здоровью.

– Зачем она позвала нас? – неожиданно спросила мать.

– Я не могу сказать вам точно. На последнем осмотре она жалостливо попросила увидеть родителей, и я не мог ей отказать в этом. Я надеялся, что это пойдет ей на пользу.

– Я могу сейчас ее увидеть? – тихо спросила мать.

– Ни в коем случае! – отрезал доктор, – она спит.

– Можно я зайду поцеловать ее? И мы уйдем? – не теряя надежды, произнесла она, подняв полные слез глаза.

– Нет, извините, так будет лучше и вам. А сейчас, – продолжил врач, – герр Мерч, пройдемте в мой кабинет, нужно подписать бумаги о переводе Адрианы, а вы, фрау Мерч, пожалуйста, подождите здесь, мы вернемся, и я провожу вас.

Оставшись одна, женщина не могла избавиться от волнения, охватившего ее. Картинки из чудесного детства всплывали в памяти: вот она топает пухлыми ножками по ковру, вот хохочет, бегая по лужайке… А сейчас багровые синие колени, такое худое тело, ее нечеловеческий крик. Она смахнула слезы, уверенно вышла из комнаты и направилась по коридору. В больнице стояла тишина, было время дневного сна. Она шла по коридору мимо множества дверей и вспоминала, как они однажды уже приходили к Адриане.

Заглянув в ту самую палату, она увидела возле кровати дочери медицинскую сестру, сидевшую спиной к двери. Она вошла и на цыпочках приблизилась. Медицинская сестра встала.

– Нельзя, сюда нельзя! – негромко начала она, огораживая руками Адриану.

Мать тихо проговорила:

– Я только поцелую ее один раз и уйду! Доктор ни о чем не узнает.

Сестра отступила. Адриана лежала на боку с закрытыми глазами. Мать опустилась на колени, держась руками за бортик кровати. Она приблизилась губами ко лбу дочери и поцеловала. Лоб был горячим.

– Она горячая! – обратилась она к сестре.

Тут Адриана словно на миг вернулась из забытья и залепетала:

– Мам, пап, я не хочу жить. Подпишите бумаги, пускай меня убьют, я не хочу, не хочу больше, это не жизнь, – бормотала она очень слабо, из последних сил, практически не делая пауз между словами. И снова потеряла сознание.

Мать зажала рот, чтобы не взвыть, и только слезы покатились по ее лицу.

– Уходите, пожалуйста! – забеспокоилась сестра. – У нее бред.

Мать не могла не сдержать слова. Она поднялась, провела рукой по слегка влажным волосам дочери и вернулась в гостиную.

***

Новое положение вещей касаемо пребывания на новом для нее месте, с более строгим отношением и менее приветливым, мягко говоря, персоналом больницы в отделении для буйных дало свои плоды. Адриане пришлось побороть свои капризы, и бесконтрольные срывы стали ею сдерживаться.

Из привычной для нее одиночной палаты, обставленной всем необходимым, имеющей особый уют, Адриану перевели в общую палату на восемь человек. Обычные железные койки, сверху матрасы с клеенкой. Тумбочек нет, на окнах отсутствуют ручки, зато есть решетки. Из-за большого пространства и отсутствия мебели помещение было очень холодным. Выйти из палаты можно, пройдя через санитарный пост, до туалета и обратно, расстояние примерно в два метра. Первый раз отправившись в новый для Адрианы туалет, она зашла и тут же вышла оттуда. В туалете не было дверей, все кабинки открыты, уединиться невозможно. Она вышла и начала громко плакать. Когда же на нее никто не обратил внимания, она заревела еще громче. Тогда к