Взгляд из-подо льда - Наталия Михайловна Коротаева

на себе это физически. Иногда ей казалось, что она теряет саму себя. Иногда чувство безразличия ко всему душило. Иногда она не узнавала себя, и в такие моменты жить и что-то делать ей не хотелось.

Ее пребывание в этом отделении продлилось три месяца. Прелесть его заключалась в том, что после выхода пациент начинает по-особенному ценить то, на что ранее не обращал внимания: свободное время, тихую доброжелательную атмосферу. Даже элементарная возможность открыть самой, своей рукой окно и выглянуть из него доставляло приятное удовольствие. А, главное, ты начинаешь ценить свою жизнь, и при виде того же самого окна первая мысль это не выброситься из него, а просто посмотреть, какая погода сегодня. Это очень мило. Ее перевели обратно. Медицинская сестра, проводив ее в палату, где она жила прежде, нежно произнесла:

– Адрианочка, веди себя хорошо. Тебе пора подумать о своем будущем.

Сказав эти слова, она пошла прочь, довольно быстро, будто ее ждали срочные дела. Адриана, стоя лицом к палате, проводила медицинскую сестру взглядом и толкнула дверь рукой. Совсем слегка, будто там кто-то есть, и она не хочет нарушить его покой. Комната была прежней, все вещи на своих местах. Она вошла внутрь, прошла мимо кровати, подошла к окну, мельком посмотрела на улицу. Затем развернулась, мягко провела рукой по столу, ожидая увидеть след на пыльной поверхности, но, на удивление, пыли не было и вовсе. Кровать также была аккуратно заправлена. У Адрианы стало тепло на душе, ее здесь ждали, ей рады. Она приблизилась к зеркалу и посмотрела на себя. Брови были нахмурены, а приподнятые уголки губ опущены. Ее кожа не излучала прежний свет, глаза были грустными, когда-то светлые блестящие волосы лежали на плече комом. «Что с моим зрением?» – подумала она. Она не так хорошо видела, как раньше. Через зеркало она посмотрела на предметы, которые стояли позади нее. Они были слегка размытые. Переведя взгляд снова на свое отражение и уставившись в собственные глаза, Адриана услышала голос, отразившийся в мыслях эхом:

– «Адрианочка, веди себя хорошо. Тебе пора подумать о своем будущем».

И Адриана начала думать именно об этом. Она решила, что ее лечение нужно завершать как можно скорее и начинать жить здоровой жизнью людей, за пределами больницы. Ей очень захотелось сходить в храм, она чувствовала веру, зародившуюся в ней, жаждущую покаяния. Да, нужно просить прощения у Всевышнего за прежние поступки, просить помощи в новых начинаниях. Потом, выйдя из больницы, пойти учиться в колледж. Эти мысли грели чистотой и прозрачностью, никаких бесов в них не было.

Врач, увидев в Адриане большую потребность во внимании, предложил ей по субботам читать что-нибудь для посетителей в большом зале. Зал представлял собой помещение с небольшой возвышенностью, чем-то походящей на сцену, и сидячими местами. Адриана с несказанной радостью согласилась на такое чудесное предложение! Всю неделю она продумывала тематику первого выступления. Перебрав большое количество тем, она решила поразмышлять о милосердии. Это то, что в данный момент было ей очень близко и вдохновляло.

В субботу утром Адриана проснулась в хорошем настроении. Она встала с постели, подошла к окну и посмотрела на улицу. А там была ранняя, такая еще мягкая и ласковая осень. Листья уже немного опали и лежали на земле, ветер не был сильным, чтобы кружить их в воздухе. Солнце кое-где проглядывало, но было умеренным, а яркости дню придавал осенний окрас природы. Собравшись и поев, к двенадцати дня Адриана направилась в зал – продумывать первое публичное выступление. Походка была легкой, волосы развевались, руки свободно двигались в такт движения бедер.

***

Шарите. Апрель 2020 года

Прошел год. Нельзя сказать, что она забыла или разлюбила. Правильнее было бы сказать так: она перестала быть уверенной, что это была любовь. Ей стало проще контролировать мысли, она научилась ставить барьер между собой и навязчивостью воспоминаний. Полностью, конечно, она не избавилась ни от мыслей, ни от воспоминаний, но научилась спокойно с ними жить и отвлекаться. Очень много читала. Из последнего – Винсента Ван Гога «Письма брату Тео». Участвовала во всех мероприятиях больницы, помогала организовывать праздники, помогала воспитателям в младших группах. Занималась общественной работой, уборкой.

Новая весна ворвалась в жизнь Адрианы, нарушив хрупкую тишину. Ночью она вздрогнула, за окном гремело и сверкала гроза, в ее палату влетел теплый, но влажный ветер, стекло дребезжало, а рама ударялась о проем. Открыв глаза, она почти ничего не видела. Лишь отблески грозы освещали помещение. Адриане стало не по себе, она ощущала чье-то присутствие. Но страх не оказался настолько сильным, чтобы не дать ей встать. Она медленно отодвинула одеяло и опустила ногу на пол, затем вторую. Встав с постели, она осторожно шагнула к включателю света. Мороз пробежал по коже от ветра, гуляющего по комнате, извивающегося холодной ящерицей.

Не успев пересечь комнату, она резко обернулась, увидев, как сбоку промелькнуло что-то темное и большое. Волосы встали дыбом у нее на затылке. Господи… это всего лишь ее тень. Она облегченно выдохнула и прошла еще несколько шагов. Но тут же страх охватил ее вновь, Адриана застыла на месте. Раскаты грома умолкли, в полной тишине она услышала посвистывание и гоготание птицы. Адриана задрожала. Внутренний голос начал говорить ей: «Успокойся, Адриана!» В голове все громче и громче раздавалось самоуспокоение, но телесное спокойствие не наступило: наоборот, в ногах появилась предательская слабость. Она едва держалась, думая, что вот-вот упадет. Как вдруг птичий прерывистый клекот внезапно оборвался. Это привело ее в чувства. У Адрианы открылось второе дыхание, силы, ясная голова вернулись к ней, и она резким движением рванула к окну. Ее тень опять прошмыгнула по стене и еле слышно, шепотом проговорила:

– Не подходи к окну!

И тут же еще раз, более резко, в приказном тоне:

– Не подходи и не включай свет!

От услышанного голоса она остолбенела и уставилась на замершую тень. Стоя неподвижно в тридцати сантиметрах от окна, она услышала удаляющиеся шаги. Она что-то теряла, что-то важное, дорогое… Но этот голос, этот приказ. Нельзя ослушаться того, что ей сказал он. Слеза потекла по щеке, подбородок задрожал, она опустила обиженно глаза. В поле зрения оказался стол, стоящий перед окном, а на нем лежал красный конверт. Она подумала, что полумрак обманывает ее. Моргнув еще несколько раз, она стала видеть очертания конверта четче. Она смахнула слезу, шмыгнула носом и, схватив конверт, нырнула под одеяло. Легла набок, поджала ноги и, зажав конверт в руке, оказавшись в полной темноте, закрыла