Взгляд из-подо льда - Наталия Михайловна Коротаева

Для Юлии работа с Люсель была крайне интересна. Во-первых, тем, что она могла бы пополнить свой послужной список. Для куратора выставки успешная организация, привлечение большого количества гостей, положительное освещение в прессе, отклик посетителей, а если это еще и привело бы к продаже работ, представленных на выставке, – это всегда большой прорыв вперед. Новые связи, нужные знакомства, рекомендации потенциальным клиентам. Особенно сейчас, когда Юлия переехала в Берлин, занималась фрилансом и только еще работала над статьями, которые могли бы дать ей в дальнейшем работу. А тут Люсель, и есть возможность организовать выставку абсолютно на новом уровне, в Европе.

Во-вторых, увидев работы Люсель, Юлия сочла ее талантливой художницей. Она несколько раз просматривала фотографии и думала над кураторским текстом. Картины будто встревали в голову, к ним рождались новые и новые вопросы, одни поражали живостью взглядов, натуральностью. Юлия смотрела на одну из работ, на которой была изображена девушка, и ей казалось, будто это была не картина, а объектив камеры, убрав который можно увидеть не одно бедро, обвитое тюлем на фоне окна у моря, а весь образ: где-то там выше развевающиеся кучерявые волосы, тонкие запястья и изящная шея.

И, в-третьих, что не могло не нравиться Юлии, это то, что на самой первой встрече она поняла, что Люсель не из тех бедных художниц, которые ищут поддержки и соглашаются на спонсорское вино в честь фуршета, а уверенная, амбициозная девушка, знающая себе цену и ценящая свои картины и чужую работу. Как и на картины цены были не низкие, и даже не средние для первой выставки, так и на смету Люсель без всякой экономии вписывала цифры с нулями. Так она оценивала свой будущий успех, все-таки пользуясь поддержкой мужа в денежном эквиваленте. Ей хотелось заявить о себе, блистать под лучами заслуженной славы.

Готовясь презентовать Люсель свои идеи, Юлия долго думала. Ей нравились работы Люсель, она сама и большое количество выгод, потенциально извлеченных из этого сотрудничества, но работа перед Юлией стояла не из простых. Картины плохо сочетались между собой, они действительно были написаны будто двумя разными людьми. Обнаженные женские тела, хоть и прикрытые и совсем невульгарные, но все же обнаженные, эротичные, и мечтательный, задумчивый, будто потерявшийся во времени силуэт мужчины на фоне потрясающих сюжетов природы разных стран и городов никак не переплетались в голове и не стекались во что-то единое.

Она садилась на пол, мешала между собой фотографии, раскладывала их хаотично вокруг себя и всматривалась. Чем больше она думала, тем больше загоняла себя в меланхолию. До того момента, пока ей в голову ранним утром не пришла идея.

Юлии пришла мысль о свободе. Свободе натурщицы от комплексов, от осуждения, свободной в любви к себе настолько, чтобы любоваться собой через картину и позволять с наслаждением делать это другим. Другой герой так же свободен, но по-своему. Его свобода не зациклена на нем самом, его свобода – свободна. Он независим. Он появляется то в одном уголке мира, то в другом, вопрос выбора не стоит, он свободен ото всего, он постоянно пробует что-то новое.

Современное общество зациклено на собственной свободе, люди стараются быть свободолюбивыми и оттого, что именно стараются, лишают себя истинной свободы, не замечают ее, хотя она повсюду. Она многослойна и затрагивает все физическое, культурное, духовное, экономическое, образовательное, идейное, философское, сексуальное, информационное. И чтобы добраться до самой сути среди этого множества, потребуется заглянуть не вовнутрь себя, как могло показаться вначале, а выглянуть наружу, увидеть тот мир, частью которого он является.

Юлия ухватилась за эту мысль и за час написала кураторский текст, который готова была презентовать Люсель. Но также Юлия приготовилась предложить Люсель еще одну идею.

Встретившись в скором времени вновь, они принялись обсуждать концепцию выставки. Юлия представила свой текст, предложила варианты мест, подходящих для размещения картин. Люсель подписала подготовленные Юлией необходимые бумаги. Казалось, что они обо всем договорились, как Юлия неожиданно вернулась мысленно к началу разговора.

– Люсель, когда я готовила текст и знакомилась с вашими работами, я заметила, что девушки на картинах всегда разные. Это видно по фигуре, цвету волос, изгибу запястий, они все разные, но вот силуэт мужчины – это же одна и та же персона. Правильно я поняла? – деликатно, но очень заинтересованно спросила Юлия.

Юлия заметила, как Люсель слегка растерялась.

– Да-а-а, – протянула Люсель задумчиво, взгляд ее был отстранен, будто мысленно она была уже не здесь, но, на удивление, продолжила: – Мальчик из моей школы, детское воспоминание, – с придыханием произнесла она и назвала его имя.

– Вы сказали его «звали», в прошедшем времени, почему? – захватил интерес Юлию.

– Нет, нет, – поспешила мотнуть головой Люсель. – Я думаю, что у него все хорошо сейчас, просто мы не виделись кучу лет, с самой школы, – с улыбкой и небольшим сожалением сказала она.

Юлия ловила на лице Люсель каждую новую нотку с таким удивлением, будто видела перед собой человека, с которым раньше знакома не была.

– Но на ваших работах он изображен взрослым мужчиной?! – удивилась Юлия.

– Да, но я же художница, это полет моей фантазии. Не зная наверняка, как сложилась его жизнь и где он находится после приюта, я таким образом представляю его в разных уголках нашей планеты, – сказала Люсель так непринужденно, будто она думала об этом очень много раз.

Так оно и было, она думала об этом много.

– А у вас есть возможность связаться с ним? – взбодрилась Юлия.

– Нет, нет, Вы что, я же говорю, прошло слишком много лет, он, наверное, и не узнал бы меня, встреться мы с ним на улице! – очень живо, но в то же время опечаленно ответила Люсель.

Между ними повисла пустота, отзывающаяся молчанием. Каждая думала о своем.

– Люсель, – протянула Юлия, – как вам кажется, если мы постараемся найти его?! – воскликнула она и, увидев вскинутые брови Люсель, не дожидаясь отказа, продолжила: – Мы дополним мой текст, который я написала, и сведем акцент на личность этого парня, заинтересуем зрителя вашей историей, пронесенной сквозь жизнь, и найдем его, он станет амбассадором выставки. И самое главное, что это не пиар, это реальная история, история ваших жизней, хоть она и кажется чем-то необычным, но люди чувствуют ложь, а здесь ее не будет, и именно поэтому, я уверена, выставка обретет колоссальный успех.

Люсель задумалась.

– А вдруг ему будет это неинтересно?! – озабоченно сказала она, – мы уже взрослые люди. И… у него была очень трагичная история детства, боюсь, он не захочет посвящать в нее публику.