Взгляд из-подо льда - Наталия Михайловна Коротаева

– Госпожа Вергазова, – обратился повторно к ней полицейский.

– Да, да, я здесь, извините, я потрясена, – сдерживая ком в горле, отозвалась она, – когда нужно прибыть? – отстраненно спросила Юлия.

– Жду вас завтра в два в Антер ден Линден шестьдесят три – шестьдесят пять, – сообщил полицейский.

– И еще раз, будьте добры ваши имя и фамилию, я запишу, – стоя на улице возле кафе, держа телефон плечом и доставая блокнот из сумки, поспешно попросила Юлия.

– Я вас встречу, до завтра, – сухо ответил полицейский.

И разговор прервался.

Юлия опустила руки, ссутулив плечи, на ней повисла неподъемная тяжесть. Она сошла с тротуара ближе к прилегающему к нему зданию и облокотилась на стену.

Мимо все так же шли прохожие, но ее глаза застилали слезы.

– Люсель… не может быть… это все сон, – твердила она себе под нос.

Воздуха будто стало меньше. Перед глазами все поплыло. Она начала скатываться по стенке без чувств.

Юлия не помнила, как вернулась домой. Она пришла и сняла с себя массивные, тяжелые ботинки и побрела к постели, выронив на пол сумку. Она была разбита, ей казалось, что нужно лечь спать, чтобы скорее проснуться от этого кошмара.

Соприкоснувшись щекой с подушкой, Юлия тут же вырубилась. Ей снилось, как она стоит на платформе вокзала, по обе стороны которой едут два поезда, с очень большой скоростью, и там впереди, куда они направляются, ничего не видно, поезда поглощаются пространством, проносясь мимо, и направляются в бесконечность. Ее голова кружится, параллельные рельсы, по которым движутся поезда, становятся все ближе и ближе к ней, расстояние сужается. Она смотрит себе под ноги и вместо платформы видит брусчатку и большие камни, которые плывут словно волной, становясь тягучими и наконец зыбкими, ее ноги начинают увязать. Поезд резко останавливается, и мимо Юлии бегут люди, их так много, они все о чем-то говорят, но их речь неразборчива, каждый в руке держит по большому набитому кожаному чемодану. Остановившийся поезд оказывается каким-то слишком тонким, узким, буквально шириной в один метр, но в него забегают и забегают все эти люди, будто он бесконечный. Юлию заталкивают в вагон, и она оказывается в длинном купейном плацкарте, как в бескрайнем коридоре. По громкоговорителю раздается голос:

– Внимание! Наш поезд отправляется через минус девять тысячных секунд. Убедитесь, что все необходимые люди на местах, а все события готовы к воспроизведению. Следующая станция через одну временную часть света. На остановках следования будьте внимательны, не теряйтесь, не допускайте растекания сознания под вашими ногами при следовании по перрону. Следите за маршрутом и не проспите свою конечную остановку, – неживой, механический женский голос говорил с небольшими прерываниями на звон и свист аппаратуры.

Юлия проснулась, ее волосы были мокрыми, под одеялом тело покрылось испариной. Звон и свист аппаратуры во сне оказались повторяющимся звуком дверного звонка.

За окном и дома было уже темно. Она подошла к двери и посмотрела в глазок.

На пороге стоял незнакомый мужчина. Она спросила через дверь:

– Кто там?

– Стефан Беркен вон Берне, муж Люсель, – сухо ответил мужчина.

Волна жара окатила ее. Волнение нахлынуло, она вспомнила, что было днем. Это не сон. Она поспешила открыть дверь.

Перед ней стоял истинный немец. Худощавый, с острыми чертами лица и светлыми, уложенными неотразимым образом, волосами. Височные, боковые и затылочная части были коротко сбриты по одной длине, оставшиеся волосы верхней части головы были длиной в сантиметров десять и уложены назад. Лицо обрамляла приподнятая челка, уводящая передние волосы, выстриженные чуть короче основной массы. Зауженные черные джинсы, серая водолазка и удлиненное серое пальто сверху, на тон темнее бадлона, с приподнятым воротником. На руках короткие черные кожаные перчатки, на ногах начищенные до блеска туфли цвета спелой черешни. Безупречный внешний вид оттенялся исходящим от мужчины притягательным парфюмом с нотами древесно-кедровой легкости, ветивером и оттенками пачули, но было что-то, за что Юлия цеплялась, не видя изъяна, но ощущая его. Напряжение раскинулось куполом над мужчиной и просачивалось в открытую дверь, в проем, в котором стояла Юлия, обдавая ее сквозняком.

– Господин Беркен вон Берне, проходите, пожалуйста, – затараторила Юлия, приглашая незваного гостя.

– Просто Стефан, зовите меня Стефан, – достаточно уверенным голосом указал мужчина на свое расположение к ней.

Преодолев малюсенький коридор, они оказались в комнате в части кухни. Юлия включила свет ламп, расположенных над вытяжным шкафом кухни, и подвесного светильника на деревянной арматуре, висевшего над барным столом, и села на стул, приглашая мужчину обосноваться напротив нее.

Стефан сел на высокий стул и скрестил руки и ноги. Наступило небольшое молчание. Они смотрели друг другу в глаза. Юлия разглядывала мужчину, ощущая внутреннее чувство дискомфорта рядом с ним.

– Стефан, желаете вы чай или кофе? – прерывая тишину, спросила она.

– Нет, спасибо. Я, наверное, начну сразу же с того, зачем я к вам пришел, – деловито ответил муж Люсель.

– Да, конечно, – Юлия, удобно для себя расположившись на стуле и слегка наклонившись вперед, положив руки со сцепленными в замок пальцами перед собой, приготовилась внимательно слушать своего нежданного гостя.

Стефан широко расставил ноги, будто сделав себе некую опору, руки остались скрещенными. Юлия не понимала, почему, но каждое его малейшее движение приковывало внимание, она ощущала настороженность.

– Юлия, Люсель больше нет, – прискорбно, сквозь сжатые тонкие губы произнес мужчина и продолжил: – Я обнаружил ее в собственной мастерской, – он начал будто живо, желая рассказать, как все было, но после первого же предложения помедлил. Переведя взгляд куда-то вниз, он рукой оттянул ворот водолазки и тяжело сглотнул.

– Сейчас, – воскликнула Юлия, дотянувшись до стакана, стоявшего на полке слева, и налила в него из кувшина на столе.

Мужчина принял стакан и, отпив, поставил на стол.

– Она приняла огромную дозу успокоительного, и ее сердце остановилось, – к концу фразы тон мужчины стал тихим.

Юлия растерялась. Она смотрела на Стефана с широко открытыми глазами и разведя руки в стороны. Она думала, что это был несчастный случай, убийство, все что угодно, но только не самоубийство.

– Нет… нет… нет, – медленно, с большими паузами произносила она, держа повисшую голову руками, упираясь локтями в стол и смотря вниз, качая при этом головой. – Она не могла, я в это не верю, – утверждала она, а по щекам бежали слезы.

– Я обнаружил ее в мастерской на полу чердака, где она обычно выставляла свои работы, чтобы те просушились…

На следующий день Юлия отправилась в участок, как ей было велено.

– Здравствуйте, Юлия, – к ней поспешил мужчина, как только она вошла в здание.

Герман Швирш был мужчиной средних лет, крупный, высокий, с