Взгляд из-подо льда - Наталия Михайловна Коротаева

Мерч продолжил:

– Моя жена получила вчера удар, найдя это письмо в почтовом ящике, а этой девчонке хоть бы что. Она не думает об этом. Ей все равно. Мы давно не живем, мы все время занимались ее спасением или ее поисками. И что взамен? Ей не нужны ни лечение, ни спасение. Ей не нужны мы. Я чуть не лишился работы, а ее мать – здоровья, а ей хоть бы что, она не хочет возвращаться домой! – абсолютно безучастно объявил Мерч, будто смирившись от усталости.

– Герр Мерч, но все ждут именно ее возвращения домой. Зачем было тогда ее искать? Если мы ее так и не нашли? – не отступал Бебель.

– Бебель, она нашлась сама, подтверждение у вас в руках, – теряя хладнокровие, сказал Мерч.

Вдруг дверь в комнату приоткрылась, и в проеме появилась совсем худая фигура Элизабет Мерч. Она была одета в длинную ночную рубашку с накинутой поверх шерстяной длинной шалью, практически полностью скрывающей собой рубаху. Руки были опущены и тоже скрыты. Увидев ее, Мерч тут же смягчился и прильнул к ней.

– Дорогая, зачем ты встала с кровати?! Врачи же сказали лежать, не вставая, – обратился он к ней.

– Все хорошо, Франк, не беспокойся за меня, я хочу поговорить с месье Бебелем, – очень тихо, обессиленно ответила она.

– Но Бебель уже собрался уходить, милая, – начал Мерч и тут же закончил, увидев во взгляде жены явное противостояние.

Элизабет подошла к журналисту и протянула ему руку. В ней она сжимала конверт.

Бебель взял его.

– Месье Бебель, в этот конверт было запечатано письмо.

Чувствуя на себе пристальный взгляд ее супруга и ощущая себя лишним, Франц попрощался и направился к выходу. Сев в автомобиль, он, расстроенный, направился к дому. Ему не давала покоя новость, которую он получил в доме Мерчей, и он не понимал, как эта запутанная и захватившая его история могла так закончиться. Франц поднимался по пролетам парадной. Так тяжело ступая на каждую новую ступеньку, подтягивая всеми силами за собой тело, невербально не соглашающееся с тем, что у него больше нет дел, и он может спокойно идти домой и быть предоставленным полностью самому себе. Зайдя в квартиру и не снимая плащ, Франц подошел к столу с полученным от Мерчей письмом в руках и открыл блокнот, лежавший на столе, в котором он делал заметки по делу Адрианы. Пробежав глазами по записям, он взял ручку и сделал новую запись: «Почему случается так, что люди безнадежно перестают слышать друг друга? Отчего? Может быть, так случается, когда они долго не общаются, может быть, из-за скопившейся обиды, боли? Где-то точно есть этому причина, но до нее практически невозможно добраться. Причина – это боль, а душа ее запрятывает глубоко, а иногда даже и стирает из памяти, защищая оболочку бытия. И так получается, что люди обижены и не могут сказать чем, а бывает, что люди обидели и тоже искренне не помнят чем. И если первые забыли из-за того, что боль была слишком большой, чтобы носить ее в душе постоянно, то вторые вытеснили память об этом, потому что не хотят винить себя в чем-либо. В семье Мерчей было уже не понять, кто прав, но облик дочери в глазах отца не соответствовал тому, кем была Адриана. Не верю, не верю, что письмо написала Адриана».

Закончив, он положил ручку и, вспомнив, что в свой плащ он сунул конверт, который ему отдала Элизабет, стал проверять карманы.

Это был желтый конверт с марками, отправленный через государственную компанию Deutsche Post DHL. В верхнем левом углу на лицевой стороне конверта стоял прочерк: адрес отправления не указали. Внизу в правом углу был написан домашний адрес Мерчей, без указания страны.

Значит, Адриана в Германии.

В правом верхнем углу марка с индексом и отметкой почтового отделения.

– Отлично, – сказал Франц.

Он хотел сложить письмо в конверт и, глядя на конверт и письмо, держа их в разных руках перед собой, понял, что почерк разнится. Он достал из папки, лежавшей также на столе, письмо, которое нашел в палате Адрианы. Все встало на свои места.

– …прошу тебя! Я хотела всего лишь отправить письмо родителям… Они беспокоятся обо мне. Я несправедливо поступила по отношению к ним, сбежав из больницы. Моя мама наверняка плачет днями напролет, я просто хотела утешить ее… это всего лишь письмо, – с воодушевлением и надеждой говорила Адриана. – Мне больше ничего не нужно, прошу тебя, давай отправим его, и я больше не буду тебя злить, я буду делать все, что ты хочешь, – в голосе слышалось отчаянье, но он перестал смотреть на нее и устремил взгляд вдаль, за балкон. Адриана не теряла надежды, немного навязчиво, возбужденно она продолжила: – У тебя нет родителей, ты не знаешь, что такое любовь родителей… – не договорив, что хотела, она снова поймала его взгляд на себе, но совершенно не тот, который ждала. На этот раз он легко скинул ее руки со своих ног и, перешагнув через нее, подошел к окну…

Глава 7

Юлия. Ноябрь 2020 года

Проснувшись рано утром, Юлия открыла глаза. Дома было холодно, и из кровати совсем не хотелось вылезать. Она дотянулась до тумбы и взяла телефон. Пропущенных не было, но было одно непрочитанное сообщение:

«Юлия, выставки не будет, я поняла, что еще не готова к ней».

Юлия набрала номер Люсель, но на телефонный звонок никто не ответил. Растерявшись, она встала с кровати и подошла к ноутбуку, стоявшему на барном столе кухни ее квартиры-студии.

Юлия пыталась дозвониться до Люсель весь день и следующий, и только на третий день ей позвонили из полиции.

– Юлия Вергазова? – раздался строгий голос, как только она приняла звонок и поднесла телефон к уху.

– Да, это я, – испуганно ответила Юлия, почувствовав, как по телу пробежал холодок. Она поняла: что-то случилось.

– Вас беспокоит Герман Швирш, офицер уголовной полиции земель Германии, – представился мужчина, – Юлия, могли бы вы прибыть в управление для дачи показаний в деле о смерти Люсель Беркен вон Берне.

– Как? Что случилось? Я звонила ей позавчера и вчера! – протестующе воскликнула Юлия.

– Люсель Беркен вон Берне была найдена мертвой в своей квартире, я составляю отчет о произошедшем. В телефоне погибшей были зафиксированы звонки и текстовые сообщения, направленные на ваш номер в день ее гибели. Хотелось бы пригласить вас на допрос в качестве свидетеля для составления протокола.

Юлия потеряла дар