Кровавый навет - Сандра Аса

С одной стороны стоял дворец Кордон… – Дворец Кордон, где проживали графы Пуньонростро, в XVII веке уже существовал, дал название площади и примыкал к церкви Сан-Хусто-и-Пастор (сегодня базилика Сан-Мигель). Был снесен для строительства жилых зданий.

Дворец Саласар во время действия романа еще не был построен. Таким образом, он является вымыслом, как и его владелец, дон Родриго Саласар. Дом был возведен в XVIII веке напротив дворца Кордон и назван в честь площади; он служил резиденцией Мануэля Бесерре и алькальда Мадрида Альберто Агилеры. Сегодня в нем находятся частные квартиры.

…неподалеку от монастыря Карбонерас очарование рассеялось… – Монастырь Корпус-Кристи, более известный как Карбонерас, был основан в 1607 году Беатрис Рамирес де Мендоса, графиней дель Кастельяр, и с тех пор в нем размещается община монахинь-иеронимиток. Прозвище «Карбонерас»[61] возникло так: дети нашли в угольном сарае (carbonera) изображение Непорочной Девы, некий монах приобрел его за несколько монет и подарил монастырю, а монахини поместили его в храме, окрестив «Пресвятой Девой угольщицы».

Среди множества культурных и художественных сокровищ монастыря выделяется вертеп Белен-де-лас-Карбонерас[62], исполненный в стиле барокко Кито в конце XVI века. Это самый древний вертеп в Мадриде – монахини уже четыреста лет выставляют его на Рождество. Некогда он включал две фигуры, типичные для того времени и утратившие с тех пор популярность: Глашатая и Рыцаря Звезды. В настоящее время вместо Глашатая можно видеть Ангела-Провозвестника, а вместо Рыцаря Звезды – Звезду Востока.

Беатрис Рамирес де Мендоса, основательница монастыря Карбонерас, была потомком Беатрис Галиндо, другой знатной дамы, жившей в эпоху Католических королей и получившей прозвище Латина из-за виртуозного владения латынью. Познания этой дамы в латыни были столь велики, что Изабелла Католичка попросила ее давать уроки ей самой и ее детям. Латина основывала монастыри, странноприимные дома, а также приюты для больных. Среди больниц, которые она содержала за свой счет, наибольшую известность приобрела Консепсьон-де-Нуэстра-Сеньора, которая вошла в историю под ее именем: «Латина». Здание снесли в XX веке, чтобы расширить улицу Толедо. Сегодня на его месте находится театр «Латина», название которого, как и название всего квартала, хранит память о Беатрис Галиндо.

…он достиг площади Пуэрта-Серрада, где благополучно сочетались четыре стихии: вода, огонь, воздух и земля. – Жалобы жителей площади Пуэрта-Серрада на раскаленные искры, вылетавшие из кузниц, привели к переезду гильдии кузнецов. В прошлом такое случалось уже не раз. Во времена, предшествовавшие описанным событиям, площадь находилась по ту сторону мадридских городских ворот: Совет выделил ее кузнечным цехам, чтобы убрать их подальше от жилых кварталов и таким образом предотвратить несчастные случаи, вызванные попаданием искр. Однако ворота часто закрывали: иногда по политическим или военным соображениям, иногда потому, что грабители устраивали в них засады на прохожих, в большинстве же случаев – из-за попадания в город грязной воды, превращавшей в непролазную топь участок между стеной и улицей Толедо. Из-за этих неоднократных закрытий и появилось название «Пуэрта-Серрада» («Закрытые ворота»), с годами же их и вовсе снесли, в результате чего площадь и расположенные на ней гильдии снова оказались внутри Града.

В конце XVII века Совет приказал железоделам покинуть это место. Гильдия переехала в окрестности удаленной в ту пору от центра улицы Баркильо, а часть ее представителей оказалась в еще более заштатном районе – Лас-Маравильяс. Из-за искр, летевших из кузниц, жителей последнего называли «chisperos» («искровики»): это слово, наряду с «чулапо» и «маноло», используется для обозначения мадридского простолюдина.

…пока не достиг окрестностей девятиарочного Сеговийского моста… – Сеговийский мост был перекинут над ущельем Сан-Педро, которое разделяло два холма – Вистильяс и тот, на котором стоял Алькасар. Своим названием ущелье обязано одноименному ручью, который протекал по его дну и выходил на поверхность в окрестностях церкви Сан-Педро; позже он получил название Майрит. Когда-то это глубокое извилистое ущелье, сумрачное и вечно забитое грязью, льдом или снегом, было единственным путем в Мадрид со стороны Сеговии, потому что пешеходный мостик через Мансанарес, обеспечивавший доступ в город, со временем разрушился. Проблема сделалась политической, когда Филипп II перевел в Град свой двор: сочтя, что дорога в монаршую резиденцию не должна быть настолько сложной, он решил заняться ее благоустройством. Для начала он поручил возвести еще один пешеходный мост, засыпать Майрит, сровнять с землей ущелье Сан-Педро и замостить весь этот участок. В результате этих преобразований возникли Сеговийский мост и улица Нуэва-де-ла-Пуэнте, впоследствии ставшая улицей Сеговия.

После прокладки улицы Сеговия появилась еще одна улица, где сначала располагались конюшни для лошадей, полученных государями в подарок. Отсюда и одно из первых ее названий: улица Регалада («Подаренная»). В XIX веке ее назвали улицей Байлен в честь победы, одержанной над французами под этим андалузским городом во время Войны за независимость.

Поскольку на холме Лас-Вистильяс-де-Сан-Франсиско эта длинная улица резко обрывалась и к улице Сеговия приходилось спускаться по отвесному склону, а затем подниматься по другому, не менее крутому склону к Королевскому дворцу, над ущельем был построен мост. Позже мост снесли, восстановили и впоследствии перестраивали несколько раз, так что сегодня он представляет собой одно из самых впечатляющих сооружений Мадрида, а его размеры помогают составить представление о глубине бывшего ущелья Сан-Педро. С моста открывается впечатляющая панорама города, а высота – 23 метра – привлекала многочисленных несчастных, желающих свести счеты с жизнью, что доставило ему второе прозвище: мост Самоубийц.

По другую сторону располагался широкий плац Кампо-де-ла-Тела… – На месте Кампо-де-Тела впоследствии был разбит Афинский парк.

…люди в мундирах выходили из Монетного двора. – Монетный двор был основан в 1615 году Филиппом III и первоначально находился на улице Сеговия. Впоследствии он переместился сначала на площадь Колон (площадь Колумба), а затем на улицу Хорхе Хуана, где находится до сих пор. Близ площади Колон были разбиты сады Хардинес-де-Дескубримьенто («Сады открытий») и построен Городской культурный центр. В конце XIX века чеканку монет и изготовление гербовых бумаг решили объединить – так возникла Национальная монетно-гербовая фабрика. Отсюда и нынешнее название учреждения, расположенного на улице Хорхе Хуана.

…поспешил к улице Куэста-де-лос-Сьегос… – В XX веке на месте Куэста-де-лос-Сьегос («Склона слепых») соорудили лестницу из 254 ступеней, ведущую к площади Габриэля Миро (некогда Лас-Вистильяс-де-Сан-Франсиско). Спускаясь по этим ступеням, а тем более поднимаясь, читатель может представить, каково было взбираться по этому склону в XVII веке, когда ступенек еще не было, особенно в темноте, в мороз, по грязи или снегу.

…он направился к фонтану Каньос-Вьехос… – Фонтан Каньос-Вьехос («Старых ручьев») находился на углу улиц Сеговия и Байлен. Существовавший еще в мусульманские времена, он считался одним