Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

— А ну-ка спускайтесь и скажите мне это в лицо! — рычит он. — Давайте, банда слюнтяев!

Клара, которая в полной прострации сидит в тракторе, хочет из него выйти. Она задыхается в душной кабине, голова у нее кружится, сердце выпрыгивает из груди. Пользуясь тем, что глаза Аместуа прикованы к амбару, она пытается выбраться незамеченной. Но ее нога промахивается мимо ступеньки, и она падает на землю, а изо рта у нее вылетает струйка кислой отрыжки. Удивленный появлением девицы, фермер, которому наконец-то выпал шанс реванша, хватает ее за волосы и грубо поднимает с земли. Взбешенный до предела, он приходит в невменяемое состояние.

— А ну гляньте! Хорошенькое дело! Он язвительно сплевывает. — Ах ты, шлюшка! — добавляет он, тряся ее за голову. Клару пронзает боль, ей кажется, что голова у нее сейчас взорвется. Защищаясь, она яростно царапает ему щеку. Глубокие царапины начинают кровоточить, что вызывает у фермера неконтролируемый взрыв ярости, и он со всей силой бьет ее по щеке. Потрясенный жестокостью старика, Александр бросается ему на спину и пытается задушить. Но в Аместуа уже проснулся зверь. Верзила брыкается, извивается и сбрасывает противника на землю.

— Сейчас ты у меня получишь! — рычит фермер и бросается на Александра.

Это происходит инстинктивно, бездумно, безрассудно. Клара вмешивается, и в ту минуту, когда начинается эта драка с заранее известным исходом, ее друзья оказываются здесь же. Рядом с ней. Потрясенные зверством Аместуа. Пьяные от гнева и просто пьяные. Пятеро против одного, они быстро берут над ним верх. Но страх толкает их вперед, удары продолжают и продолжают сыпаться. Мужчина на земле вопит, как безумный, выкрикивает оскорбления, обещает отомстить. Их мускулы напряжены, чтобы наносить удары, потому что он явно не собирается сдаваться. Даже наоборот. Сколько времени длится этот взрыв насилия? Трудно сказать. Только когда Аместуа замолкает и перестает двигаться, напряжение начинает спадать.

В пекле позднего вечера, в глубине амбара, где летают несколько возбужденных мух, тяжело дышит распростертый на полу фермер. Красноватые пузыри надуваются и лопаются в углах его разбитого рта. Из-под правого распухшего века лилового цвета на них с ненавистью смотрит его глаз. Он еще находит силы угрожать, чертов мужик, и выплевывает, задыхаясь от боли:

— Я отдам вас под суд… Я заставлю ваших богатеньких родителей раскошелиться… и я подам иск на этот гребаный лицей для мажоров… Сдохнуть мне на месте, если я вру!

Давид и Александр испуганно переглядываются. Ситуация удручающая. Они только что избили человека. У него дома. В его собственном амбаре. И они выпили — отягчающее обстоятельство, братья это отлично знают: их мать — судья исправительной палаты суда в Сенте. И в довершение всего они совершеннолетние. «Нападение и избиение в составе группы лиц»… С хорошим адвокатом это может зайти очень далеко. Не говоря уже о родителях, которые прибьют их!

— А тебя, араб, я очень надеюсь, что вышлют на родину! — злобно добавляет Аместуа.

— Заткнись! — орет Магид, задыхаясь от ненависти. — Гореть тебе в аду — тебе и таким, как ты!

Он готов убить этого урода собственными руками! Его родина — Франция, но подобные оскорбления он слышал всю жизнь. Эту песню он знает наизусть. Если ему вручают награду по легкой атлетике — то он француз-победитель, а если садится в автобус — то грязный иммигрант. Валериана и Клара ждут в стороне, все еще потрясенные варварской сценой, в которой они тоже принимали участие, охваченные страхом и неумолимым эффектом стаи. Им по пятнадцать. Они уже видят себя в интернате для несовершеннолетних преступников… Конец лицею, конец спортивной карьере, конец жизни…

***

Аместуа потерял сознание, но он еще дышит. Все смотрят на открытую флягу, которая испускает пары бензина. Пожар. Если все сгорит, что останется от кошмара, который только что случился? Кто и как принял решение? Никто лично его не принимал.

Магид и Александр хватают мужчину за руки и тащат к трактору.

Давид опрокидывает флягу с бензином небрежным ударом ноги — движение, которое можно счесть непроизвольным.

Валериана кивает.

— Окей, я соберу наши вещи и спущу их вниз.

Клара вынимает из кармана фермерского комбинезона коричневую сигарету «Голуаз» и зажигалку. Магида слегка трясет, но он зажигает сигарету и курит ее, не вдыхая дым, чтобы уменьшить до половины. Он кривится — какая жуткая гадость!

Алекс надевает на спину рюкзак с выпитыми бутылками. Валериана надевает свой. Наступает мертвая тишина. Последний взгляд. Общее согласие.

Сигарета рисует в воздухе дугу и приземляется в лужице бензина с охапками сена, которые они набросали сверху раньше. Языки пламени взвиваются мгновенно. Они едва успевают отскочить в сторону. А затем бросаются со всех ног в самую гущу небольшого леса, который знают наизусть. И вскоре воздух пронзает немыслимый, страшный вой Аместуа — нечеловеческий вой несется из самого сердца пожара, как громогласное, не имеющее срока давности обвинение: они — убийцы.

– 73 –

Глазами он показал на «колодец Смерти»

Жюльен, Леа и Луиза долго молчали. Рассказ Дюкуинг оставил после себя леденящий ужас и волнение. Среди десятков вопросов, которые он вызывал, один вертелся в голове постоянно: как «нормальные» молодые люди могли совершить такую жестокость? Словно отвечая на этот вопрос, медэксперт добавила убитым голосом:

— Я думаю, мы по-настоящему поняли, что сделали, только когда услышали крики Аместуа… Вы не представляете силу его криков… ужасные страдания, которые в них слышались… До этого все представлялось каким-то нереальным.

Луиза вздохнула, чувствуя дискомфорт. Она надеялась на объяснение, и оно, разумеется, существовало, но только в правде одного мгновения внутри группы — мгновения рокового, абсурдного, того, которое невозможно отменить.

— Мы вскочили на велосипеды и стали крутить педали как безумные. Помню, как я обернулась назад. Пламя было выше деревьев, до неба, оно было… не знаю… это вдруг стало пугающе реально… И потом Клара, которая ехала впереди меня, вдруг затормозила и начала выделывать зигзаги. А потом остановилась, и ее снова вырвало. Она побледнела, ей было очень плохо. И тогда я позвала ребят. Они вернулись, но жутко взвинченные. Я помню, как орал Магид. Что нам нельзя там оставаться! Что нас сразу схватят! Что в итоге мы все попадем в тюрьму! Но Клара уже не могла стоять. Она пошатывалась на обочине дороги, плакала и кричала. На самом деле, у нее был нервный срыв. И тут послышался шум мотора, он становился все ближе,