Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Кэмпион уже собирался вернуть вишню на место, как вдруг его внимание привлекла белая крапинка на ней. Он поставил бокал и стал осматривать ягоду. Ее секрет стал очевиден почти сразу. Полость, где должна была находиться косточка, заполняла серовато-белая паста, которая явно не выглядела полезной для здоровья.

Пристально рассматривая ее, Кэмпион испытал некоторое разочарование. Вся эта нелепая затея была невообразимо пошлой, топорной. Неужели это тот самый человек, который столь виртуозно провернул убийство миссис Поттер? Трудно поверить… Что же это за вещество и какие симптомы ожидает увидеть у него хозяин по возвращении?

Он вылил содержимое бокала в огонь, который тут же ярко вспыхнул. В основном это все же был спирт, подумал Кэмпион. Вишню он аккуратно положил в старый конверт, который достал из кармана, и спрятал в бумажник. Макс, как бы ни деградировали его методы, вряд ли надеялся, что гость умрет в квартире, решил он.

Кэмпион все еще размышлял над этим удивительно ребячливым нападением, когда ему пришло в голову, что, скорее всего, Макс и не подозревает о том, что про него все известно. Вероятно, он уже знает, что подлинность более поздних картин Лафкадио под подозрением, но, похоже, понятия не имеет, что его причастность к убийствам в доме великого художника раскрыта. В таком случае была ли нынешняя попытка столь уж инфантильной? Кэмпион содрогнулся при мысли о том, чего только он бездумно не проглатывал в домах своих знакомых.

Хитрость может проявиться позже, когда Макс, без сомнения, будет избавляться от тела. Или, возможно, это один из тех медленно действующих ядов или даже выращенная бактерия, хотя ее трудно было бы создать кому-либо, кроме врача. Было бы интересно посмотреть, что Макс собирался делать дальше.

А сейчас Фустиан, как и говорил ранее, намеривался вместе с Кэмпионом ехать в «Саварини» – с недавних пор излюбленное место состоятельной интеллигенции. Это стало ясно, как только он вернулся, переодевшись. Сменив не только жилет, но и весь костюм на комплект в более темных тонах, Макс выглядел очень довольным собой.

– Вам понравилось? – спросил он, поднимая бокал. – Похоже, не очень? – добавил он, пока гость раздумывал над ответом. – Вы не любите травяные настои? Лично я их люблю. Они придают напитку ту же пикантность, какую мелкие разочарования придают жизни; легкий намек на неудовлетворенность, которая и вдохновляет нас не опускать руки. Однако почти половина девятого. Я должен извиниться: вы наверняка умираете с голоду.

В «Саварини» было, как обычно, многолюдно, и за маленькими столиками под знаменитым потолком, расписанным дю Парком, сидели многие из тех, кто присутствовали на приеме Общества Челлини. Кэмпион узнал по меньшей мере дюжину человек, в том числе Фаркьюсона, наследника судоходной компании. Фаркьюсон пристально посмотрел на своего друга и еще пристальнее – на спутника своего друга и вопросительно поднял брови. В молодом Фаркьюсоне было много снобизма.

Сам Макс вошел, словно королевская особа. Следуя мимо переполненных столиков за Джозефом, величественным, словно первосвященник, метрдотелем со шрамом от сабли, Фустиан с важным видом кивал каждому повернувшемуся к нему лицу.

Очевидно, случай был особенный. Для Макса был зарезервирован стол в алькове у самого дальнего окна, и, когда они расположились на мягких диванчиках, им стал виден весь ресторан. Джозеф сам обслуживал их за трапезой, которая, судя по всему, была заказана заранее. Мистер Кэмпион решил, что, возможно, ему не грозит смерть во время ужина.

Макс заговорил, играя новую роль безупречного хозяина:

– Я предусмотрительно возложил выбор блюд на нашего уважаемого мэтра, мой дорогой Кэмпион. Сегодня мы попробуем кантонетти, а чтобы оценить его по достоинству, нужны правильные закуски. Нам предстоит ужин для гурманов, подходящая прелюдия к обсуждению картин Лафкадио.

Кэмпион выразил готовность попробовать все, что Джозеф поставит перед ними, и спросил о кантонетти. Это название было ему смутно знакомо, но он никак не мог вспомнить откуда.

– Кантонетти? – Макс, казалось, не верил своим ушам. – Мой дорогой Кэмпион, это же величайшее гастрономическое открытие эпохи. Единственное достойное вино, которое наше поколение подарило цивилизованному миру. Конечно, в Румынии, на его родине, оно было известно на протяжении многих поколений, но катастрофические последствия старомодных методов транспортировки чудовищно портили его. Появление аэроплана в корне изменило ситуацию.

Он подозвал Джозефа, который, как с огорчением заметил Кэмпион, беззастенчиво ожидал поблизости.

– Кантонетти уже доставили?

– Да, в полной сохранности, мистер Фустиан, на личном самолете месье Саварини.

– И его держали при шестидесяти пяти?

– Ровно при шестидесяти пяти градусах, мистер Фустиан.

Макс кивнул в знак благосклонного одобрения.

– Несите, – кивнул он. – Мы будем пить его под омлет.

Джозеф бросился выполнять поручение, словно один из его собственных официантов, а мистер Кэмпион все пытался вспомнить. Среди обрывков информации на задворках его сознания нашлось и слово «кантонетти». Это красное вино, насколько он знал, принадлежало известной семье, и с ним было связано что-то необычное, какая-то история, довольно смешная. Он сдался. Что бы это ни было, он напрочь все забыл.

Подали ужин, и мистер Кэмпион решил про себя, что вишня в его кармане содержала отраву замедленного действия, возможно, бактерию, вызывающую ботулизм, или один из грибных ядов. В омлете были грибы, что еще больше укрепило его в этой мысли. Несомненно, так и есть: один из грибных ядов. На редкость изобретательно и крайне неприятно. И кстати, какая бестактность по отношению к бедному старику Саварини.

Он задумчиво смотрел на Макса, когда официант поставил перед ним тарелку с аппетитным золотисто-черным блюдом.

– Надеюсь, вы любите белые грибы? – спросил Макс с интересом, явно выходящим за рамки обычной вежливости.

– Очень даже, – решил подыграть Кэмпион, и Макс, похоже, остался доволен.

Они как раз приступили к омлету, когда небольшая процессия прошествовала через зал к их столу.

Джозеф шел первым, представительный и сосредоточенный, с остекленевшим взглядом и великолепной осанкой. За ним, забавно подражая ему, вышагивал юноша с подносом в руках, на котором стояли два красивых бокала. Высотой в десять дюймов, они имели форму лилий с длинными тонкими ножками и изогнутыми лепестками. Замыкал процессию сомелье «Саварини», статный и торжественный на вид, с широкой плоской корзиной, выстланной виноградными листьями. В корзине покоилась бутылка.

Мистер Кэмпион, скромнейший из людей, был слегка смущен столь публичным выражением почтения к его желудку.

Джозеф устроил из откупоривания бутылки целое действо. Бутылка была, прямо скажем, огромной, с запыленными боками, завернутая в салфетку размером с простыню; вероятно, она казалась достаточно претенциозной даже