Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Покидая ресторан, Кэмпион не шел, а летел, испытывая сильнейшее возбуждение. Его ноги не касались пола, но один раз он ударился коленом о спинку стула и опрокинул его. Никто не обратил внимания. Все были так счастливы, почти так же счастливы, как он сам. Все хихикали, кроме Джозефа. Лицо Джозефа было мрачным, потрясенным – и таким уморительным, парящим без тела.

Макс был рядом с ним, но он не летел. Макс шел довольно быстро, подпрыгивая и врезаясь в Кэмпиона, но он тоже был счастлив и совершенно не смущался.

Лишь однажды Кэмпион вспомнил, что именно собирался сделать Макс, и это случилось в тот момент, когда в фойе он вдруг увидел лицо молодого Фаркьюсона, чуть ли не вплотную со своим собственным. Испуганное выражение на знакомом лице отрезвило его, и он вцепился в его руку, словно в пресловутую соломинку, что было не так уж далеко от истины.

– Мне… мне грозит опасность, – серьезно сказал он, и лицо Фаркьюсона расплылось в улыбке.

– Я знаю, старина, – отозвался он. – Вам грозит опасность растянуться на полу, если вы не будете смотреть под ноги.

Потом снова появился Макс, бестолковый Макс в своей комичной одежде. Мистер Кэмпион разразился хохотом и полетел дальше.

На улице было чудесно. Мокрые тротуары блестели в свете стремительно уносящихся фонарей. Все узы, некогда роднившие мистера Кэмпиона с презренной земной юдолью, исчезли. Он стал бестелесным духом, а Макс – его проводником в мир смертных.

Конечно, не обошлось без забавных происшествий. Однажды Макс навалился на него, и Кэмпион упал прямо на островок безопасности посреди дороги, но подоспевший полицейский помог ему подняться и велел быть осторожнее. А затем швейцар у посольства сказал, что внутри ему все равно не понравится, потому что там все во фраках, и рассмеялся, когда Кэмпион предложил снять свой жилет.

Умопомрачительно смешным был момент, когда дворецкий его тети на Гросвенор-сквер сначала не узнал его, а когда узнал, бросился запирать дверь.

Постепенно ощущение блаженства стало исчезать. Кэмпион увидел, что стоит на своих ногах, причем не слишком твердо. Потом он заметил, что руки у него после падения на дороге грязные и что он потерял перчатки.

В то же время он стал все явственнее ощущать присутствие Макса. Ему показалось, что тот торопился. Да и говорил не так много, как раньше. Мистер Кэмпион почувствовал недоверие к Максу. В глубине его сознания мелькала слабая мысль, предупреждавшая его не симпатизировать ему. Было в этом человеке нечто весьма неприятное, но Кэмпион никак не мог вспомнить, что именно.

Теперь они шли по более темной части города. Здесь чудесные танцующие огни попадались уже гораздо реже. Но места были знакомые. Очень знакомые.

Макс заговорил:

– Почему бы нам не съездить к той девице в Уотфорд?

– Нет, – решительно отверг мистер Кэмпион.

– Тогда в Буши.

– В Буши, но не в Уотфорд, – невнятно пробормотал мистер Кэмпион, соглашаясь с предложением по непонятной причине, о которой у него не было никакого желания думать.

– Но как вы доберетесь до Буши? Вы хоть знаете, где это? – Голос Макса был другим, более убедительным.

Мистеру Кэмпиону показалось, что это вовсе и не голос человека, а скорее, подсказки его собственного разума.

– Нет, – глупо ответил он. – Нет, я ничего не знаю. – Эти слова, как показалось ему в тот момент, подводили итог страшной трагедии.

– Спросите, – снова произнес голос. – Спросите в клубе.

Это замечательное предложение, казалось, решило все затруднения мистера Кэмпиона. И тут, о чудо из чудес! – прямо перед ним возник клуб «Паффинс».

Пошатываясь, он добрался до ступенек и с большим трудом поднялся по ним. Макса уже не было рядом. Но в голове все еще вертелась мысль: как добраться до Буши? Как, черт возьми, добраться до Буши? Он спросил об этом у старика Чаттерса, сидевшего в своей будке с газетой на коленях. Но Чаттерс так и не понял, о чем его спрашивают, и, похоже, хотел, чтобы Кэмпион поскорее ушел, хотя и не сказал об этом прямо. «Паффинс» – отвратный клуб, решил Кэмпион. Отвратный, душный клуб.

Он снова вышел на улицу и свалился со ступенек, а Чаттерс подбежал и помог ему подняться, но этот дурень не знал, как добраться до Буши, и хотел вызвать такси и отправить Кэмпиона домой. Такси, однако, не оказалось поблизости, и мистер Кэмпион ускользнул от Чаттерса и побрел по дороге в темноту, и тогда Макс вдруг снова оказался рядом.

Кэмпиону он не нравился, о чем он не преминул ему сказать, и Макс вдруг очень заторопился. Он дал Кэмпиону выпить бренди из своей фляжки, что было очень любезно и великодушно с его стороны, и мистеру Кэмпиону показалось, что в душе Макс все же порядочный человек.

В спешке мистер Кэмпион думал только о том, чтобы не споткнуться, потому что ходить стало намного труднее, – тротуар уходил из-под ног, словно его подвесили на раскачивающиеся сваи.

Они вернулись на освещенную дорогу, но огни уже не так радовали его, поскольку их мельтешение теперь вызывало тошноту, а не ощущение головокружительного полета, как раньше. Кроме того, вокруг стало больше народа. Толпы, хлынувшие из театра, к превеликой досаде Кэмпиона, запрудили улицу, и вместе с неустойчивым тротуаром крайне затрудняли движение.

Внезапно он уловил знакомый запах – пары горячего отработанного воздуха, извергавшегося из метро. Огромная ярко освещенная пасть, казалось, поглотила толпу, а вместе с ней – его и Макса.

При входе на эскалатор какое-то внутреннее чувство предупредило Кэмпиона о надвигающейся опасности, и он замер, недовольно покачиваясь, но толпа подталкивала его вперед и поддерживала своими огромными боками на протяжении всего спуска, который походил на нисхождение в ад.

Затем толпа понесла его, ничего не соображающего, по крутому проходу к железной решетке, которая распахнулась перед людским потоком, словно ворота сдающегося города. Макс, идущий слева, держал Кэмпиона под руку, а крупный мужчина в шерстяном кепи прокладывал себе дорогу с другой стороны.

Толпа была так велика, что они пропустили первый поезд, с грохотом вырвавшийся из тоннеля. На самом деле Макс, повисший у Кэмпиона на руке, помешал тому влезть в вагон, и они вместе со всеми, кто находился поблизости, подошли к краю платформы, чтобы дождаться следующего.

Тем временем эскалатор доставил очередную группу возвращавшихся домой театралов, высадив их в узкий проход позади Кэмпиона, и всю длинную платформу заполнили утомленные люди, напиравшие друг на друга.

Перед выходами из поезда, на равных промежутках – там, где обычно останавливались двери вагонов, – были установлены короткие