Тогда и только тогда, когда снег белый - Лу Цюча

В стенах цвета шампанского, смешанного со слоновой костью, были встроены стекла, которые в ясную погоду слепили глаза. Особенно выделялась одна немаленькая вставка, полностью стеклянная, цвета кобальта, по форме напоминавшая второй циклический знак «乙»[11], как будто в корпус ударила перевернутая молния.

Под стеклянным навесом, располагавшимся над входом в учебный корпус, стояла девушка в светло-розовом пальто, из-под которого виднелась небесно-голубая накидка без воротника и шарф цвета жасмина с цветочным узором, который заменял воротник. Она взглянула на часы на правой руке, не обратив внимания, что люди, которых она ожидала, были прямо перед ней.

– Сяоцинь, прости, что заставили тебя ждать.

– Яо, сестричка, сколько лет, сколько зим!

Девушки обменялись любезностями, и У Сяоцинь перевела взгляд на Фэн Лукуй.

– Это и есть нынешний председатель учсовета, о которой ты говорила?

– По-видимому, она самая. – Фэн Лукуй ответила ей таким же пристальным взглядом, не желая показывать слабость сопернику. – Учительница Яо уже, должно быть, сообщила о цели нашего визита? Сожалею, что мне приходится напоминать вам о таких неприятных событиях по прошествии стольких лет.

– Ничего страшного. Даже если меня никто не спрашивает, я все равно постоянно мысленно возвращаюсь к тем дням. – У Сяоцинь говорила небрежно, однако она опустила глаза, избегая сурового взгляда Фэн Лукуй.

– Ладно, я доставила тебя до места назначения в целости и сохранности и теперь могу со спокойным сердцем пойти повидаться с друзьями, – усмехнулась Яо Шухань, не обратив ни малейшего внимания на раздосадованное выражения лица У Сяоцинь. Было видно, что Яо Шухань уже долго ждала этой возможности. – Пойду. До вечера.

– Я за ней присмотрю, – пообещала У Сяоцинь, но без особого энтузиазма в голосе.

– Смотри не обижай ее.

С этими словами Яо Шухань развернулась и ушла. Фэн Лукуй не была до конца уверена, кому из них двоих предназначались эти слова, однако заметила, что, услышав их, У Сяоцинь поежилась.

– Послушай, тебе же не терпится повидаться и с Вэйвэй? Она сейчас крайне занята. Мы сперва посидим здесь немного, а потом пойдем к ней. Что касается дела Тан Ли, Вэйвэй тоже имела отношение к произошедшему, поэтому мне бы не хотелось сплетничать у нее за спиной. Если хочешь о чем-то спросить, то не раньше, чем к нам присоединится Вэйвэй. – Когда она договорила, складки от улыбки в уголках ее рта уже полностью разгладились, а взгляд стал мрачным и нечитаемым.

– Ничего страшного, время еще есть.

– Пойдем выпьем что-нибудь. Я угощаю.

С этими словами У Сяоцинь повела Фэн Лукуй в учебный корпус.

Лаконичный внешний вид здания сильно контрастировал с его сложной внутренней архитектурой. Подвесные галереи пересекались крест-накрест, а огромное, похожее на бурый дирижабль пространство было встроено между двумя этажами. В вестибюле первого этажа находились пластиковые деревья, искусно имитировавшие живые посадки. Под сенью их искусственных крон стояли скамьи из деревянных реек.

Девушки вошли в кафе «Трехлистный клевер», располагавшееся в левой части вестибюля. Усевшись на красные стулья, они попросили официанта принести меню. Фэн Лукуй, опасавшаяся, что после кофе не сможет уснуть, немного поколебавшись, заказала чашку какао. У Сяоцинь сделала выбор в пользу чашки матча латте на японский манер, напитка, который Фэн Лукуй не стала бы пить никогда в жизни, это было совершенно ясно. Какао оказалось не слишком приятным на вкус, а матча латте У Сяоцинь даже на вид выглядел жалко: нежно-зеленая пена матча плавала посреди хлопьев непонятной субстанции белого цвета. Несмотря на это, чтобы не замерзнуть, обе девушки держали чашки в руках, потягивая напитки, которые еще не утратили своего тепла.

– Вы хорошо знакомы с учительницей Яо?

– Она моя благодетельница. – У Сяоцинь опустила чашку и подняла глаза, уставившись в стену за спиной Фэн Лукуй, затем медленно проговорила: – После случившегося для меня и Хо Вэйвэй все двери оказались закрыты, нам некуда было податься в кампусе, мы словно вдруг оказались на необитаемом острове… Нет, не на острове, правильнее будет сказать – на дрейфующей прочь от людей льдине, которая вот-вот пойдет ко дну. В качестве наказания нам установили испытательный срок, но оставили в школе; это означало, что при следующем проступке нас исключат.

– Лу Ин тоже наказали?

– О ее наказании долго не объявляли, должно быть, надеялись, что она добровольно отчислится. Фактически, она так и поступила.

– Ее должны были исключить, потому что она главная виновница случившегося или потому что за ней числились и другие нарушения порядка?

– Не это стало настоящей причиной ее исключения. Меня и Вэйвэй ранее уже привлекали к дисциплинарному взысканию вместе с ней, однако она продолжала учебу. Возможно, слишком много школьников были взволнованы произошедшим. Думаю, администрация именно так смотрела на обстоятельства. В то время следствие по делу Тан Ли еще не завершилось, поэтому все подозрения в ее убийстве падали на Лу Ин. Боюсь, немало учащихся уже мысленно вынесли ей вердикт.

– Все так. Орудие убийства принадлежало Лу Ин, погибшая была ее соседкой по комнате. Она вызывает наибольшее количество подозрений.

– После того как мне и Вэйвэй было назначено наказание, мы тоже подумывали подать заявление об отчислении. Все это время люди, не стесняясь, громко обсуждали нас, словно мы невидимки, удивлялись: мол, как нам хватает совести оставаться и продолжать обучение после того, что мы совершили? Сданные тетради с заданиями староста бросал на пол, перечеркивал имена красной ручкой крест-накрест, а рядом приписывал: «Такого человека нет». Классный руководитель во время переклички также оставался в стороне, намеренно пропуская наши имена. Конечно, все это ничто по сравнению с той болью, которую мы причинили Тан Ли, но, ежедневно подвергаясь подобному обращению, мы постепенно начали сомневаться: действительно ли это нормально – продолжать учебу как ни в чем не бывало? В этот момент нам помогла не допустить ошибку Яо Шухань.

– Что же такого мудрого она сказала?

– Не думаю, что в ее словах была какая-то особенная мудрость, но это был первый и последний раз после нашего наказания, когда другой учащийся заговорил с нами, поэтому я четко запомнила каждое ее слово. – У Сяоцинь глубоко вздохнула и продолжила: – Однажды, во время обеденного перерыва, она зашла в наш класс и спросила, на месте ли мы. Когда другой человек задавал такой вопрос, одноклассникам полагалось отвечать: «Эти двое учащихся отсутствуют». Поскольку это была Яо, одноклассники тупо ответили: «Присутствуют», но никто не пожелал позвать нас. В конечном итоге ей ничего не оставалось, кроме как пройти в класс и увести нас на спортивную площадку, подальше в уголок. Она поинтересовалась, что мы собираемся делать дальше…

– Вопрос, который вам меньше всего хотелось