Тогда и только тогда, когда снег белый - Лу Цюча

В конце концов У Сяоцинь, не в силах больше терпеть, прервала их:

– Мы мешаем другим, стоя в дверях посреди дороги.

Очевидно, это ее совершенно не волновало. Что ее действительно беспокоило, так это бесконечное повторение слова «убийство» этими двумя, а также все остальное, что они успели наговорить. Вполне могли найтись «неравнодушные», которые вот-вот вызовут полицию.

– Уже поздно, давайте найдем место, где можно поужинать, и все обсудим.

– Годится. Яо не собиралась ужинать с тобой? – обратилась Хо Вэйвэй к Фэн Лукуй.

– Нет. Она сказала, что свяжется со мной после ужина.

– Не думаю, что она выйдет на связь. Не беспокойся, хоть ты мне и не понравилась, я не причиню тебе вреда. В конце концов, именно Яо привела тебя сюда. А я ее боюсь, – добавила Хо Вэйвэй.

2

– Обучая людей игре в бадминтон, вы, наверное, достаточно хорошо зарабатываете?

– Несмотря на высокую плату за обучение, за вычетом аренды и процента компании остается не так уж и много, едва хватает на содержание.

– Содержание двоих?

Фэн Лукуй намеренно подняла взгляд от меню и посмотрела на У Сяоцинь. Та, впрочем, опустила голову, глядя на пустую поверхность стола, словно не желала участвовать в беседе.

– Вроде того.

– Возможность содержать двух человек в Шанхае говорит о весьма неплохом заработке.

– К счастью, мы живем недалеко от кампуса и можем питаться в университетской столовой три раза в день. Не беспокойся, мы не возьмем с тебя денег за ужин. Я в долгу перед Яо и таким образом смогу вернуть ей его.

– Благодарю. – Фэн Лукуй указала на фотографию клаб-сэндвича на первой странице меню. – Я буду вот это. В полдень мне подали ланч в поезде, по вкусу и запаху больше похожий на мертвечину, поэтому я не смогла проглотить ни кусочка.

– Закажем сразу? Отлично. После партии в бадминтон я тоже проголодалась. – Хо Вэйвэй ткнула У Сяоцинь локтем в бок. – Ты, верно, еще не голодна, да?

– Все в порядке. Я посмотрю, как вы будете есть, мне этого хватит. – Несмотря на эти слова, У Сяоцинь не отрывала взгляда от стола.

Хо Вэйвэй окликнула официанта. Она заказала тушеный рис с грибами и курицей для себя и стакан сока для У Сяоцинь. После того как все трое наскоро расправились с едой, Фэн Лукуй продолжила задавать вопросы. На этот раз она не стала переходить сразу к делу, опасаясь, что Хо Вэйвэй откажется сотрудничать. Она окинула ее взглядом с головы до ног (хоть и могла видеть только верхнюю половину, возвышавшуюся над столом), пытаясь найти брешь, и наконец, как того и хотела, нашла.

– Вы, оказывается, правша?

– Что с того? Большинство людей – правши.

– На корте, когда вы были в спортивной форме, напульсник был надет на левую руку, вот я и решила, что вы левша.

– На что ты намекаешь?

– Бадминтон не похож на теннис – нет необходимости держать ракетку обеими руками во время удара. Если ты держишь ракетку в правой руке, то левая рука практически не задействована, за исключением подачи волана и поднятия его с земли, поэтому я несколько удивилась, когда увидела, что вы носите напульсник на левой руке.

– Если я скажу, что это просто украшение, ты же все равно не поверишь. Так или иначе, ты ведь уже догадалась о причине, так что никакой интриги здесь нет.

– Прошу, не стоит заниматься подобным. Все может окончиться трагедией.

При этих словах Хо Вэйвэй закатала рукав, обнажив белое запястье левой руки. Сперва Фэн Лукуй показалось, что таким образом Хо Вэйвэй пытается опровергнуть ее предположение, но, приглядевшись, она поняла, что это вовсе не так – ее догадка оказалась верной. Запястье Хо Вэйвэй пересекали неровные отметины, хотя и очень бледные. Шрамы слегка бугрились и были темнее, чем кожа вокруг них.

– Спасибо за заботу. Я уже давно отреклась от этой дурной привычки. Несколько лет назад Яо обо всем догадалась и поговорила со мной, но ее слова расходились с твоими.

– И что же она сказала?

– В то время Яо уже окончила школу и вернулась в альма-матер навестить свою бывшую учительницу, тогда ее окликнула Сяоцинь. Она попросила Яо об одолжении – поговорить со мной и убедить больше никогда такого не делать. Я была вместе с ними. Яо даже не взглянула на меня, а ее тон был очень равнодушным. Она сказала: «Оставь ее. Она все равно не умрет». Сказав это, она повернулась в мою сторону и спросила: «Тебе ведь лучше всех это известно, не так ли?»

– Не ожидала, что учительница Яо могла такое сказать. Если бы ее услышал человек, который действительно собирался свести счеты с жизнью, он бы просто изменил способ самоубийства и довел дело до конца.

– Она хорошо меня прочитала и поняла, что на самом деле я трусиха. Я говорю так, потому что теперь сама это понимаю. В то время я стыдилась своего желания умереть, довольно было увидеть меня, чтобы об этом догадаться. Так и было. Я, должно быть, именно из-за мысли «все равно не умру» и причиняла себе вред. По сути, я всего лишь пыталась привлечь внимание Сяоцинь. После того как меня разоблачили, я больше никогда этим не занималась.

– Когда вы сказали, что боитесь учительницу Яо, я не поняла, о чем вы. Думаю, теперь мне ясно.

– Она весьма проницательна и чересчур прямолинейна. Хотя тогда я еще этого не понимала. Возможно, я заблуждаюсь, но в последнее время Яо стала гораздо более дипломатичной и сдержанной, более тактичной. Однако, зная, какой она была раньше, я испытываю гораздо больший страх. – Хо Вэйвэй неосознанно смяла салфетку в кулаке, но затем расслабила руку. – Она загадочная личность, а вот ты…

– Как бы то ни было, я произвела на вас неприятное впечатление, поэтому можете критиковать меня сколько душе угодно.

– Нет. – Хо Вэйвэй покачала головой. – Я не собиралась тебя критиковать, просто вы с ней очень похожи, только и всего. А в то время Яо была вылитая ты, поэтому при взгляде на тебя в моей памяти оживают неприятные воспоминания. В этом и было тайное намерение Яо – пригласить тебя, чтобы ты вновь расковыряла наши раны, чтобы мы не забывали о Тан Ли и обо всем, что мы с ней сотворили…

– Не стоит строить подобные догадки о мотивах других людей. Учительница Яо – незаинтересованное лицо. Что касается произошедшего, вы обе