Тогда и только тогда, когда снег белый - Лу Цюча

– Учительница Яо тоже пришла к подобным выводам?

– Конечно, нет. Твоя теория не выдерживает никакой критики, поэтому даже если что-то подобное пришло ей в голову, то она не озвучила это вслух.

– Я согласна, это слишком очевидное предположение, которое легко разрушить. – Фэн Лукуй пожала плечами. – Потому что различные улики могут также быть заранее продуманы убийцей с учетом полицейских предположений и намеренно оставлены на месте, исполняя роль дымовой завесы. Лу Ин могла инсценировать кражу, а затем специально убить с помощью своего ножа; также У Сяоцинь могла намеренно держать орудие преступления правой рукой…

– Более того, Тан Ли также могла подправить улики, чтобы прикрыть кого-то, и даже первый обнаруживший или случайный прохожий могли намеренно или невольно повредить место происшествия. Если захотеть, каждое доказательство может оказаться решающим; но если начать сомневаться, то любая теория не выдержит критики.

– Учительница Яо говорила что-то подобное?

– Она все видит в мрачном свете.

– Реальность едва ли можно назвать оптимистичной. – Фэн Лукуй самой стало смешно от своих слов.

– Думаю, когда такие, как ты, взрослеют, они больше не говорят подобного, – заметила Хо Вэйвэй. – Кстати, не пора ли связаться с учительницей Яо?

– Еще только начало седьмого, думаю, она еще не освободилась.

– Не стоит ждать, пока она освободится, а то будет уже слишком поздно и она не сможет ясно мыслить. Лучше поскорее ей позвонить.

– Слишком поздно? Ясно мыслить?

Повторив эти слова несколько раз, Фэн Лукуй, похоже, о чем-то догадалась и, поспешно достав телефон, начала набирать номер Яо Шухань. После нескольких гудков трубку наконец взяли, но ответила не Яо Шухань, а незнакомый женский голос, который изъяснился очень кратко, как будто Фэн Лукуй уже успела изложить суть своего звонка от начала и до конца:

– Я уже отправила Шухань в отель, можешь приходить в любое время.

* * *

Трое остановились перед многоэтажным зданием. В сумерках цвет фасада было не различить, только громадная стеклянная колона (предположительно панорамный лифт) выделялась в центре здания.

– Дальше идти не стоит, не думаю, что учительница Яо хочет, чтобы мы видели ее такой.

– Ничего особенного.

– Ну, раз ты полагаешь, что справишься, мы не станем помогать. Увидимся в следующий раз, – бросила Хо Вэйвэй.

– Что ж, спасибо вам обеим за помощь. Если у меня появятся какие-либо соображения, я немедленно вам сообщу.

– Не волнуйся, мы все равно ни на что особо не рассчитываем.

С этими словами обе девушки пошли прочь; их силуэты растворились в ночных сумерках и людской толпе. Пройдя сквозь вращающуюся дверь, Фэн Лукуй сразу же увидела девушку, ожидавшую ее в лобби отеля. Несмотря на это, она не спешила подойти к ней и завязать разговор, поскольку наряд девушки выбивался из окружающей обстановки, заставляя людей вокруг избегать ее. Забранные в пучок длинные волосы были перехвачены бантом со множеством оборочек из кипенно-белой ленты. Подол черного платья оканчивался на десять сантиметров выше колен, из-под него торчали белые чулки. Фасон платья лучше всего можно было описать словом «анахронизм»; в особенности внимание к себе привлекали рукава жиго, напоминавшие бараньи ноги, которые были неестественно высоко подняты. Воротник был выполнен в том же стиле. Довершал образ белый передник, повязанный поверх платья, с V-образным вырезом, украшенным многослойным кружевом. На лямках фартука также виднелось кружево. Талия девушки была затянута белой шелковой лентой, завязанной в бант на спине. Точь-в-точь горничная викторианской эпохи. Вскоре девушка заметила Фэн Лукуй и подошла к ней.

– Шухань в номере 404. – Она протянула Фэн Лукуй магнитную карточку.

– Как вы меня узнали?

– Твоя фотография стоит на экране блокировки ее телефона. – Девушка натянуто улыбнулась. – Я уже начала ревновать.

– Простите, но близкие отношения между учеником и учителем не входят в мои интересы.

– Не нужно смотреть на меня так презрительно, я тоже не хочу так одеваться, но у меня нет другого выхода.

– Ну да.

– Я упросила ее сделать фотку в школьной форме для меня. В результате ее неосторожности, когда Яо Шухань делала фото, ее увидел кто-то из учеников. Она была страшно унижена и во всем винила меня, сказала, что все из-за того, что я попросила ее сфотографироваться, и поэтому заставила меня так вырядиться на встречу с ней в качестве компенсации…

– А вы с готовностью ее послушались, да?

– Если бы я не согласилась, она бы не пришла.

– Вы ее однокурсница?

– Вроде того. Мы познакомились в студклубе.

– И как называется ваш вуз? – спросила Фэн Лукуй, нисколько не заботясь о том, чтобы скрыть свое презрение. – Хочу знать, чтобы ни в коем случае не оказаться там в будущем.

Девушки обменялись еще парой натянутых фраз и разошлись. Фэн Лукуй так и не удосужилась узнать имя собеседницы, впрочем, оно ее совершенно не интересовало. Когда они завтра будут разговаривать с Яо Шухань, достаточно будет сказать «твоя подруга» или «та девица в костюме горничной».

Поднявшись на четвертый этаж, она обнаружила в номере Яо Шухань, лежащую ничком поперек единственной двуспальной кровати в одежде и обуви. Фэн Лукуй легонько похлопала ее по голени, однако реакции не последовало. Только хриплое дыхание выдавало в ней живого человека. Будучи в безвыходном положении, Фэн Лукуй сняла с нее обувь (потратив на это немало усилий, потому что сапоги плотно сидели на ногах) и пальто. Перевернула, уложив головой на подушку, и укрыла одеялом, вытащив его из-под Яо Шухань. Оказавшись близко к ней, Фэн Лукуй ясно услышала запах перегара.

В изголовье кровати стояли еще не распечатанные «улики». Фэн Лукуй хотела отвести взгляд, но не смогла. Ей в голову пришла соблазнительная мысль: возможно ли так сладко уснуть, как Яо Шухань, выпив бутылочку? Очевидно, что Фэн Лукуй, которая испытывала трудности со сном, оказалась в скверном положении: чужая кровать, чужие подушки, с улицы в окно постоянно долетал шум, а вишенкой на торте было мирно спящее пьяное тело, источающее запах алкоголя. Перед приездом сюда Фэн Лукуй хорошенько подготовилась, прихватив с собой книгу, которую считала скучной, – «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия» Никколо Макиавелли. Однако она просчиталась: книга оказалась вовсе не такой скучной, как ее название. Начав читать в поезде по дороге в Шанхай, она сразу же увлеклась, отметив, что многие ее мысли совпадали с мыслями автора. В общем, эта книга совсем не подходила в качестве снотворного.

Немного поборовшись с собственными мыслями, Фэн Лукуй все-таки взяла стеклянную коричневую бутылочку. То, что она собиралась сделать дальше, было явным нарушением школьных правил, сопоставимым по тяжести с курением Хо Вэйвэй и компании. Но даже если