Тогда и только тогда, когда снег белый - Лу Цюча

– Я поняла. Необходимо подумать, как разнообразить внеклассную жизнь учеников, чтобы они не выдумывали ерунду целыми днями напролет и не сочиняли чушь.

– Ничего не выйдет. Сколько бы способов занять их ты ни сочинила, они продолжат интересоваться политиками и слухами из жизни их кумиров.

– Политики и кумиры? Если подумать, то они весьма близки друг к другу: за теми и другими гоняются бессовестные папарацци, им без конца перемывают кости необразованные обыватели; и те и другие из кожи вон лезут ради голосов или лайков. По вашему мнению, я к какой группе ближе?

– Ну конечно же, ты политик. Хотя над твоим умением пить еще придется поработать.

– Вам…

Фэн Лукуй хотела сказать: «Вам не следует говорить о таком при посторонних». Однако внезапно она вспомнила о цели своего визита и о Е Шаовань.

– Итак, продолжим. – Она повернулась к Е Шаовань. – Вы помните ночь убийства?

– Без деталей. Для меня в тот день как будто ничего и не произошло. Я в одиночестве училась до самого отбоя, а когда направилась умыться и почистить зубы, то в душевой наткнулась на старшеклассницу. Кажется, ее фамилия была У, она выглядела очень измотанной. Мы не сказали друг другу ни слова. Спальня Тан Ли находилась в противоположной стороне от душевой, поэтому я не проходила мимо и не слышала, чтобы в ней что-то происходило.

Тан Ли выгнали из общежития после того, как погасили свет, и Е Шаовань определенно не могла столкнуться с Лу Ин до того, как пошла в туалет. Однако… один вопрос промелькнул в голове Фэн Лукуй. Она пожалела о том, что не задала его вчера Хо Вэйвэй. К счастью, сейчас было еще не слишком поздно.

– Когда вы на следующее утро пошли в душевую, было ли в ней что-то необычное?

– Дайте подумать. – После недолгого молчания Е Шаовань продолжила: – Было несколько странностей: когда я вошла в душевую, было очень холодно, мне в лицо ударил порыв ледяного ветра, я подняла голову и увидела, что окно распахнуто настежь.

– Как вы думаете, кто мог открыть окно? Кто-то, кто раньше вас утром зашел в уборную, или…

– В тот день я проснулась очень рано, думаю, около половины шестого, и сразу пошла умываться. На улице было еще очень темно, вряд ли кто-то мог подняться раньше меня.

– Таким образом, более вероятно, что кто-то открыл окно накануне, перед тем как лечь спать.

– Моя догадка такова: окно могла открыть Лу Ин, чтобы Тан Ли забралась внутрь, когда вернется.

– Вы закрыли окно?

– Да. Ветер был ледяным, да еще и решетку с окна сняли и не поставили новую, поэтому если бы я промедлила, то внутрь мог бы забраться кто угодно.

– Вы тогда еще не знали об издевательствах Лу Ин над Тан Ли. Что первое пришло вам в голову, когда вы увидели открытое окно?

– Первое, что пришло мне в голову? Да ничего, я думала только о том, чтобы поскорее умыться и вернуться в комнату, в душевой было невыносимо холодно.

– Было ли еще что-то необычное, кроме открытого окна?

– Больше я ничего не заметила.

– Что происходило потом? Когда нашли тело…

– Умывшись, я сразу же вернулась в комнату. Дополнительные занятия начинались в восемь тридцать, поэтому в восемь пятнадцать я собиралась выйти из комнаты в класс, однако офицер полиции прибыл раньше.

– Во сколько приблизительно?

– Около восьми. Комендант общежития привела его ко мне в комнату, он задал несколько вопросов. Хорошо еще, что к тому времени я успела переодеться в школьную форму, а нижнее белье не сушилось, поэтому, когда ко мне в комнату вошел посторонний мужчина – офицер полиции, ни он, ни я не чувствовали себя неловко.

– О чем он вас спрашивал?

– Я точно не помню. Задавал какие-то общие вопросы. Потом, где-то через неделю, должно быть во вторник, в полдень, он снова меня вызвал в зал собраний, показал улику и спросил, видела ли я ее раньше.

– Это был складной нож?

– Складной нож? Нет. – Е Шаовань отрицательно покачала головой. – Пара резиновых сапог.

Подобный ответ удивил Фэн Лукуй, однако она все равно продолжила:

– И вы их раньше видели?

– Нет. То же самое я ответила полиции, и они больше меня не вызывали.

– Мне все ясно. Сожалею, что пришлось отнять у вас столько времени.

– Мне в свою очередь жаль, что я не смогла предоставить вам никакой полезной информации.

– Вовсе нет. От вас я получила чрезвычайно важные зацепки.

– В самом деле?

– Открытое окно только подтверждает одну из моих теорий. Осталось только поговорить с Лу Ин, и, кто знает, возможно, я сразу смогу прийти к заключению.

– Это просто замечательно.

Несмотря на эти слова, в голосе Е Шаовань не было слышно ни нотки радости, поскольку для нее это был лишь тривиальный жизненный эпизод, который вряд ли станет темой для разговоров в ближайшие несколько лет. Она не была знакома с убитой, не видела тело, так или иначе дело считалось закрытым. Она всего лишь ответила на несколько вопросов полиции. Ни одна соседка по комнате в общежитии не проявила бы ни малейшего интереса, услышав подобную историю из уст Е Шаовань.

– Ну что ж, мы очень благодарны вам за эту встречу.

В этот раз Фэн Лукуй не стала добавлять: «Я обязательно сообщу вам, если приду к какому-то выводу». Ее собеседница не была заинтересована в получении ответов, а Фэн Лукуй не любила впустую сотрясать воздух, обмениваясь любезностями.

* * *

Пообедав неподалеку, Фэн Лукуй и Яо Шухань направились на север по улице Тайпинбэй, обогнув Нанкинскую библиотеку. Дорога производила удручающее впечатление: высаженные вдоль тротуара деревья исчезли (хочется верить, что это была простая пересадка, а не окончательная вырубка), тротуарная плитка, цемент и асфальт тоже были сняты. Улица представляла простирающийся под ногами вперед глубокий ров, по бокам которого протянулись кучи земли, которые не успели вовремя убрать. Сверху ее уже высушило солнце, сильные порывы ветра время от времени забрасывали грязь в лицо прохожим.

– Они что, прокладывают трубы?

– Я слышала, что ремонтируют метро.

– Похоже, на ремонт уйдут годы. Я все еще не хочу поступать в Нанкин.

– Ты такая привереда. Жаль, что у нас нет ничего более или менее приличного. Когда придет время поступать, тебе придется покинуть родную землю, чтобы получить хорошее образование. Совсем как деревьям, которые росли здесь раньше и у которых не было иного выбора. В этом случае нужно быть чуть тверже и не тратить так много сил на критику.

– Опять ваши