Там, где тишина - Эллиот Харпер

Нельзя так смотреть на него, нельзя даже думать ни о чем подобном.

– Это… это просто стресс, – пробормотала Билли, крепко сжав руль влажными ладонями… – Стресс из-за пережитого, не более. Некоторые после увиденного головой в стены бьются, а я… я… – Она вздохнула и выехала на дорогу, не закончив мысль.

Единственная надежда была на то, что ей удастся продержаться до конца ужина, во время которого ее непременно попытаются распять за все «ошибки», сделанные в прошлом.

Глава 10

Человек – уникальное существо. Рано или поздно он привыкает ко всему. К хорошему и плохому. К любимой и нелюбимой работе. К комфорту и его отсутствию. К любви и унижению. К удовольствию и боли.

Способность человека к адаптации ограничивается его выдержкой и силой самообмана. Немногие могут разорвать этот замкнутый круг и выйти за его пределы, чтобы добиться чего-то действительно стоящего и начать жить. Не для кого-нибудь – для себя, целиком и полностью. Без сомнений. Без оправданий. Без шанса вернуться обратно в излюбленное болото.

Привычка – это вирус, который постепенно разрушает изнутри. Смирение – медленное самоубийство. И таких самоубийц миллионы.

Погрузив в стакан с виски пару охлаждающих камней из стеатита, он с легкой скукой прислушался к болтовне ведущей новостного выпуска, тараторящей заученный текст с призывом к жителям Чикаго «оставаться максимально внимательными и звонить по указанному ниже номеру», если они заметят человека, лицо которого прямо сейчас видят на своих экранах.

«Неплохая фотография. Но можно было выбрать и получше», – оценил он.

На этой его не признала бы и приемная мать. Хотя миссис Андерсон давно покинула этот мир, но и перед смертью она вряд ли смогла бы опознать своего сына: все-таки деменция беспощадна к пожилым людям.

Он усмехнулся и сделал глоток виски. Неужели ФБР действительно надеется поймать его таким образом?

По количеству упоминаний своего имени в Сети и медиа Андерсон вот-вот обойдет Энди Ньюэлла, восходящую звезду поп-музыки, а в своем убийственном обаянии Роберт приравнивается к знаменитому Теду Банди.

Но все это ни на шаг не приблизило ФБР и полицию к его задержанию.

В современном мире существует множество способов скрывать свою личность, оставаясь незаметным у всех на виду. И беспомощное барахтанье Бюро на одном месте тому подтверждение.

Но эта беготня из стороны в сторону, от одного убийства к другому начинала понемногу утомлять. При своих внешних различиях в момент страданий и перед лицом смерти все люди оказывались одинаковыми: плакали, стонали, сходили с ума от страха, умоляли не убивать их, обещали то, чего не смогут выполнить. И постепенно эта иллюзия контроля над чужими жизнями вошла у него в привычку. Каждый раз одно и то же, из-за чего вкус убийства неизбежно начинал терять свою яркость.

Здесь поможет нечто кардинально новое, непохожее на все предыдущее и по-своему… уникальное.

Он допил остатки виски и обернулся к ноутбуку, на мониторе которого была открыта папка с информацией, собранной на Адама Миддлтона.

«Можно было бы начать по классике: с твоей семьи или лучшего друга. Но ты готов к подобному сценарию, да и это… так скучно», – размышлял он, просматривая фотографии и записи в досье.

Частные угрозы – приятная маленькая забава, не более. Для чего-то действительно запоминающегося и гораздо более масштабного нужен абсолютно другой подход к делу.

Поставив стакан рядом с ноутбуком, он создал новую папку и подписал ее: «Билли Сэлинджер».

Милая Билли Сэлинджер.

Теперь у него было достаточно информации, чтобы подобраться к ней как можно ближе. Именно благодаря ей эта игра станет в разы интереснее.

«Ваши профайлеры уверены, что знают обо мне достаточно, чтобы найти и задержать. Удачи им», – усмехнулся он и остановился на фотографии Адама и Лео перед входом в здание офиса ФБР.

«Чего бы стоили все ваши потраченные усилия и так называемый опыт, если бы я не вел вас в нужном направлении?»

Бюро должно поблагодарить его за эту помощь.

Но в первую очередь ему обязан Адам Миддлтон.

Потому что все, что произойдет дальше, навсегда изменит его жизнь. А при очень хорошем раскладе завершит ее раньше, чем он ожидал.

* * *

«Мне… очень жаль. У Лидии рак поджелудочной железы. Неоперабельный. Четвертая стадия. Ей осталось жить месяц-два от силы».

Раньше любые проблемы казались незначительным пустяком, и, хотя у каждого члена семьи имелись свои тараканы в голове, Сэлинджеры держались вместе и часто закрывали глаза на недостатки друг друга и на пробелы во взаимопонимании. Именно Лидия была сердцем и душой этой семьи. Когда она умерла, их маленький мир стремительно развалился на части. Но началось все гораздо раньше: когда тете Билли поставили диагноз с неутешительным прогнозом.

Рак поджелудочной железы. Неоперабельный. Четвертая стадия.

«Ей осталось жить месяц-два от силы».

Стоило прозвучать этим словам, и надежда Билли, которая держалась на отрицании и упрямой вере в чудесное исцеление, с шумом сорвалась и улетела мертвым грузом в пропасть, оставив после себя пугающую тишину и пустоту.

– Нет… – Билли упрямо мотает головой, не желая принимать на веру слова доктора Фэннигана, но глубоко внутри догадывается, что это не ошибка в диагнозе, а их новая реальность, с которой им так или иначе придется смириться. – Не может быть, нет. Мы… мы бы поняли раньше… Мы бы поняли, если бы у нее был рак… – Последние три слова звучат очень тихо и хрипло, утонув на фоне рыданий матери Билли, которая, не в силах сдержать эмоции, утыкается в плечо мужа.

Больно. Несправедливо. Жестоко.

– Почему?! Почему ты ничего не сказала? – повторяет Билли, сидя у кровати тети в больничной палате, где проводит практически все свое свободное время. – Ты должна была сказать. Сказать мне! – Боль, обида и отчаяние смешались в один горький комок, отравляя ее изнутри, как яд замедленного действия, выпитый по ошибке.

Следующие восемь недель Билли провела в разбитом состоянии: мало спала, много плакала, когда этого не видели остальные, и отчаянно хваталась за любые попытки облегчить страдания тети. Но ни лечение, ни лучшие и дорогие медикаменты не смогли предотвратить неизбежное и лишь отсрочили этот момент.

Чем ближе была финальная точка в истории Лидии Сэлинджер, тем тяжелее это сказывалось на каждом члене семьи, не только на Билли. Но именно на нее в итоге спустили всех собак, а главным прокурором на этом суде Линча выступила Габриэлла, которая никогда не скупилась на прямоту и