Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Вы же понимаете, что все равно по чью-то из наших… – обреченно сказала Марина Викторовна, отходя от нашего стола и направляясь в сторону дверей, очевидно, она хотела как можно скорее узнать, что же наделал многострадальный Куликов, – лучше бы я археологом стала. Лесным.

– Да уж, им-то явно легче, – усмехнулся Паша, собирая наши тарелки и ставя их на подносы. – В прошлом году вон одного змея укусила – так преподавателю яд пришлось высасывать, в позапрошлом двое особо одаренных ушли из лагеря в магазин в деревню и пропали. На два дня. Оказывается, они заблудились на выходе из деревни – пошли в противоположную от лагеря сторону. В итоге зашли в самую чащобу, потом поняли, что что-то не то, определили направление по солнцу и мху на деревьях. Пришлось лезть на дерево – увидели, где деревня – правда, не та уже, в которую ходили. Ну и отправились туда. Преподаватели уже с ума сошли – как ехать в город и родителям рассказывать, что эти дуболомы заблудились и пропали? Ну, вышли они к той деревне, где магазин, там их видели, а дальше следы потерялись. Вызвали милицию, конечно. Те их в бобик посадили, и давай круги по деревням наматывать. Так и нашли. А продукты из магазина они съели. А там на целый отряд было.

Пока Паша говорил, я увидела, как за его спиной возникли два милиционера. За ними шла Марина Викторовна. Судя по ее взгляду, ситуация явно была посерьезнее, чем гипотетическая драка Куликова.

– Лейтенант Соболев, участковый, – представился один из милиционеров – высокий и молодой парень с каким-то совершенно неподходящим ситуации мечтательным взглядом. Мне подумалось, что он недавно вступил в должность и мечтал о том, что будет спасать мир, – Товарищи студенты, на пару вопросов. Да успокойтесь, – увидев наши испуганные лица, он махнул зажатой в руке папкой, – вопросы не конкретно к вам, а вообще ко всем в поселке.

– Куликов ни с кем не дрался, – подтвердила наши мысли Марина Викторовна.

– Лейтенант Мягков. Тут у нас ситуация, – начал второй милиционер – пониже и постарше, – девчонка местная, пятнадцать лет, зовут Ксения Жданова, – он сделал знак своему коллеге и тот вытащил из папки фотографию. Девчонка как девчонка – в синих шортах и черной майке на видавшем виды велике, рыжеватые волосы чуть ниже плеч собраны в хвост. Рядом на траве валяется красный мячик, на заборе сидит рыжий кот.

– Всё было нормально, ездила в город к тетке – та ее возила по техникумам, выбирали, куда поступать. Из города приехала – ее видели работники вокзала вчера вечером. А до дома не дошла. Вот и ищем. Видели ее?

Мы дружно покачали головами. Приняв на себя роль старшего, за нас взялся отвечать Паша.

– Товарищи лейтенанты, мы с ребятами приехали позавчера. Всё это время были либо в школе, либо в музее, либо в доме Кологривовых – у нас практика. Из-за дождя рабочий день недолгий, сами понимаете. Живем перебежками – от школы к музею, от музея к усадьбе. Прогуляться не успели и никого не видели толком. Хотя… – он присмотрелся к фотографии, – я здесь не первый год, и мне кажется, девочку я мог видеть. Не ее бабушка живет в том большом зеленом доме с резными наличниками?

Милиционеры дружно кивнули.

– Только это прабабушка, – поправил его Соболев.

– Тогда прабабушку ее знаю. Она еще рассказывала, что ее бабка с сестрой у Кологривовых работали горничными. А девочку я в прошлом году видел только один раз – я как раз у ее прабабушки интервью брал, а она к ней приходила собирать огурцы на огороде. Вот и всё, что могу сказать. Поэтому, думаю, что, если бы встретил, узнал бы. Вам лучше у этнографов поспрашивать, – он показал на соседний стол, за которым сидела все та же Оля с длинной косой, а с ней несколько других девушек. – Они все время, что мы здесь, разъезжали по поселку и были даже в соседней деревне – в Посельском. Может, по дороге что-то странное или кого-то видели. Ну а мы теперь будем смотреть. Если вдруг что – сразу сообщим, будьте уверены.

– Ну, что ж, – милиционеры переглянулись, будто думая, не увезти ли всех находящихся здесь студентов на допрос в участок. Потом кивнули нам и направились в сторону этнографов.

– Лучше бы этому Куликову и правда кто-то нос расквасил, – тихо сказал Дима у меня за спиной. – Вот это уже точно не к добру.

Марина Викторовна тем временем переместилась вслед за милиционерами к другим ребятам, а мы остались стоять у своего стола.

– Мы приехали позавчера, а девочка пропала вчера вечером, – сказал Паша, беря в руки подносы с пустыми тарелками и стаканами из-под желудевого какао. – Вы же понимаете, что это плохое совпадение. Дима прав. Но мы ни в чем не виноваты, к тому же, надеюсь, что она просто где-то загулялась и теперь боится идти домой – в этом возрасте такое бывает. Ну, чего поникли? Я тоже новостям не рад, но не стоит думать, что нам всем придется худо.

– Паш, – я вдруг очнулась, – ты сказал, прабабушка этой девочки связана с горничной, которая работала у Кологривовых. У тебя в твоем блокноте что-то об этом есть?

– Известное дело, – ответил Паша, – но это уже чуть попозже, когда, наконец, сегодня всё расскажу.

***

– То есть, ты считаешь, что Софья не убивала эту самую невесту брата. – выдохнул Дима, пытаясь переварить рассказ. Было уже за полночь, а мы всё сидели и слушали. На самом деле, нельзя было сказать, что у Паши было много информации, вернее, ее было много, но ни один факт, записанный в его блокноте, никак не прояснял ситуацию.

Итак, была такая девушка – дочь местного земского начальника – Софья Николаевна Кологривова. Родилась она в 1845 году, в чем Паша был совершенно уверен, потому что у него была копия страницы из церковно-приходской книги одного из местных соборов. Ее отец по молодости лет участвовал в подавлении польского восстания 1830-1831 годов, а через некоторое время оказался вместе с семьей в Сибири, и, кажется, даже по доброй воле. Жена Николая Кологривова нигде не упоминалась – возможно, она умерла, а может быть, не пожелала жить вместе с мужем среди снегов и удалилась туда, где было потеплее. Еще у Софьи совершенно точно был брат по имени Иван – офицер. Отец Софьи собирал коллекцию странных пугающих безделиц – у Паши была ксерокопия фотографии, которая сама по себе была