Мерривейл, Марч и убийство - Джон Диксон Карр

– Будьте любезны, скажите мне, – продолжил Джим, – что вы собирались сделать с бумажником, который минуту назад спрятали в своей сумочке?

– Бумажником? Правда? Каким еще бумажником?

– Да хватит уже! – с гневом и разочарованием оборвал ее Джим. – Мисс, я из полиции.

Это заявление напугало ее не меньше, чем бесстрастный тон, которым Джим намеренно с ней говорил. Он заметил на ее лице недоверие, сомнение, страх, и в то же время ее глаза возбужденно блестели.

– Да неужели? Ясно. Так вы из тех, кто приходит сюда повеселиться, а потом арестовывает руководство клуба за продажу алкоголя после разрешенного времени.

– Я не имею к этому никакого отношения, – сказал Джим, стараясь возражать не слишком горячо. – Я только спросил, что вы собираетесь сделать с тем кошельком.

– Что ж, наверное, мне придется вам ответить. Я нашла его на полу и подобрала. О да, это правда. Видите ли, на меня не действует очарование мисс Франсин Рэппорт, которая сводит с ума вас, мужчин. Поэтому во время ее танца я пошла к бару. А по пути обратно нашла бумажник. Как только зажегся свет, я, разумеется, собиралась найти его законного обладателя.

– Тогда почему вы этого не сделали?

– А чем, по-вашему, я занимаюсь здесь? Насколько мне известно, мисс Рэппорт – совладелица этого клуба. – В ее голосе послышалась тихая ненависть. – Возможно, мне следовало забраться на стол и крикнуть: «Кто потерял кошелек?» Но я решила отдать его мисс Рэппорт.

– И вы сделали это?

Девушка впервые отвела взгляд:

– Нет. Она… Ее здесь нет. Вероятно, еще не вернулась после танца. Может, вы будете так добры и пропустите меня, чтобы я отнесла кошелек мистеру Кэплину? Если хотите, пойдемте вместе со мной. Я не возражаю.

Чей-то голос мечтательно затянул мелодию. В коридор с важным видом вышла хорошенькая горничная в фартуке и с чепчиком на голове. Блондинка, но, судя по чертам ее лица, Джим подумал, что в жилах девушки течет негритянская кровь. Держа в руках халат, она бросила на них веселый, дерзкий взгляд и протиснулась мимо, чтобы открыть дверь.

Девушка в белом попыталась сбежать. Джим понял это по ее взгляду и крепко сжал ей запястья. В этот момент дверь открылась, и через секунду горничная громко закричала.

– Я не делала этого! – воскликнула девушка в белом. – Клянусь, не делала!

Даже с порога они увидели, что произошло. В неряшливой пестрой гримерной, обставленной в псевдовосточном стиле, за туалетным столиком у зеркала, окруженного лампочками, сидела Франсин Рэппорт. Точнее, даже не сидела, а лежала на этом столике. Ее причудливый головной убор съехал набок. Спина была обнажена, не считая завязок широкой металлической нагрудной пластины, покрытой тонкой сверкавшей пленкой масла. Браслеты, как змеи, оплетали ее руки. Но зрелище, надо сказать, она представляла весьма неприятное, ведь из спины у нее торчали длинные ножницы с тонкими лезвиями.

Джим вошел в комнату, продолжая держать за руку девушку в белом. Убийство! Он почувствовал, как ему становится не по себе. Женщина умерла совсем недавно, ножницы вонзились ей прямо в сердце. На туалетном столике он не заметил никаких признаков беспорядка. Только шкатулка из сандалового дерева была открыта, а скрюченные пальцы покойной сжимали обрывок листка.

С танцевальной площадки через коридор донесся звучный голос Тони Кэплина. С приторной нежностью он говорил в микрофон: «А сейчас – старые добрые и всеми любимые хиты. Начнем с „Прощай, черный дрозд!“. Задайте жару, ребята!»

Джим спросил у горничной:

– Вы кто?

– Я? Меня зовут Пола. – Она в ужасе схватилась за голову и качала ею из стороны в сторону. Это был характерный для ее расы жест.

– Вы ее горничная?

– А?

– Горничная мисс Рэппорт?

– Да, сэр. Что вы хотите знать? – Она пристально уставилась на него.

– Вы были здесь, когда она вернулась после выступления несколько минут назад? – спросил Джим.

– Нет! Не было меня тут, и я могу это доказать! Она сказала мне передать мистеру Кэплину, чтобы тот пришел к ней, когда закончится танец. Ну я пошла и все ему сказала. И…

– Успокойтесь! Вы ведь знаете, где находится шестнадцатый столик? Хорошо. За этим столиком сидит высокий крупный мужчина с рыжеватыми усами, короткой стрижкой и веснушчатым лицом. Его зовут полковник Марч. Попросите его подойти сюда. Но никому больше не говорите о случившемся. Ясно?

Когда горничная убежала, Джим подошел поближе к туалетному столику. Он с легкостью разобрал слова, написанные на клочке бумаги: «…вроде этого. Твой вечно любящий Томми». Гладкие изящные пальцы с ногтями, покрытыми фиолетовым лаком, сжимали листок так крепко, будто даже после смерти не хотели отпускать.

Джим Мэтьюз ни к чему не прикоснулся. Департамент Д–3 не станет заниматься расследованием этого преступления. Они с полковником Марчем пришли в клуб «Восток» в поисках карманника, орудовавшего с необычайной ловкостью. И они его нашли. Но придется ему взять инициативу в свои руки, пока воришка будет пытаться оправдаться нам телом убитой женщины. Он усадил девушку в белом на стул.

– Прошу вас, назовите ваше имя и адрес.

– Извините, но этого я не могу вам сказать.

Джим захлопнул блокнот:

– Ваше право. Хочу также заметить, что вы не обязаны отвечать на мои вопросы. Но если вы осознаете…

– Я готова ответить на ваши вопросы, – произнесла девушка, и ее глаза наполнились слезами. – Хуже ведь все равно не будет, правда?

– Почему вы не сказали мне, что она мертва?

– По-вашему, я сумасшедшая? Вы бы подумали то же самое, что думаете сейчас. Но я ее не убивала. Я вошла сюда, увидела ее мертвую и сразу вышла. Больше я ничего не знаю. Просто хотела отсюда уйти. Я не жду, что вы мне поверите. Я, возможно, сама бы не поверила, окажись на вашем месте. Но это правда. – Она откинулась на спинку стула с выражением холодного отчаяния на лице.

– Так как же бумажник?

– Это бумажник Тони Кэплина. Хотя, возможно, вам это уже известно.

– Вы его украли?

– Нет. Не волнуйтесь. Я не стану изображать оскорбленную невинность или закатывать истерику, как любила делать она. – Девушка взглянула на Франсин. – Но я правда не воровала бумажник. Он уронил его. Честное слово, уронил!

– Бумажник все еще у вас? Тогда лучше отдайте его мне.

На ее лице появилось насмешливо-циничное выражение, как будто речь шла о каком-то забавном секрете. Если бы Джим не видел, как она растерялась, когда ее застигли врасплох, то поверил бы ей. Не сказав ни слова, девушка открыла сумочку, вытащила и протянула ему бумажник Самый обычный, из черной кожи, без инициалов. Но вот его содержимое никак нельзя было назвать обычным. В нем находилась тысяча фунтов аккуратно сложенными пятидесятифунтовыми банкнотами.