Мерривейл, Марч и убийство - Джон Диксон Карр

– Ну да, ясно. Здесь деньги, которые Кэплин и Рэппорт вымогали у вашего брата, ведь у него была интрижка с мисс Рэппорт. Боже мой, эта записка напомнила мне кое о чем! Вам велели отдать деньги Кэплину в кошельке в присутствии свидетелей со словами: «Это вы обронили кошелек?» Сделать это вы должны были, пока он находился на эстраде с оркестром. Но в последний момент у вас сдали нервы, и вы решили вручить его мисс Рэппорт. Похожий фокус они уже опробовали в Париже, – с грустью добавил полковник Марч.

Внезапно к Кэплину вернулись утраченные изворотливость и боевой настрой. В глазах все еще читалась тревога, как у актера, только что сыгравшего тяжелую роль, хотя услышанное его совершенно не обидело. Он только скептически покачал головой:

– Не так быстро, дружище. Знаете, из-за таких заявлений у вас могут возникнуть неприятности. Я понятия не имею, о чем идет речь. Не хотите объяснить?

– Это он-то не знает? – процедила сквозь зубы девушка. Кажется, она растерялась и не знала, как реагировать – ее твердая уверенность пошатнулась, и она показала свою истинную сущность: добродушную и в то же время немного взбалмошную. – Вы виделись с Томми? – неожиданно выпалила она.

– Не совсем так, мисс Форсайт. Он сам приходил к нам на прошлой неделе, а потом испугался и отказался устраивать ловушку. И нам не оставалось ничего другого.

– А как еще я могла поступить? Я должна была вернуть письма, которые Томми ей писал. Разве вы не понимаете, что эта затея не стоила бы и двух пенсов, если бы Томми не работал в дипломатической службе? Перед ним открывались прекрасные возможности. Если бы ничего не случилось, его могли послать в Париж или в Рим. Себе он помогать не хотел, и я… да, я…

– Послушайте, – пробормотал Мэтьюз. – Похоже, я вел себя как последний осел. Простите, сэр.

– О чем вы сожалеете? – спросила Джоан Форсайт. – Может, вы и не поймали воровку. Но как знать, вдруг вы задержали убийцу? Посмотрите сюда. Взгляните на ее руку. Здесь клочок бумаги, подписанной «любящим Томми». Его оторвали от одного из писем моего брата, и наш замечательный мистер Кэплин знает об этом не хуже меня.

– Я понятия не имею, что замышляла Франсин, – сказал Кэплин. – Насчет писем все верно, не отрицаю. Если она хотела их продать, это ее дело. И если письма действительно были, то где же они?

Полковник Марч отнесся к вопросу со всей серьезностью. Он снова склонился над обрывком письма, разжал сжимавшие его пальцы и взглянул на гладкую мягкую ладонь убитой. Похоже, что ладонь и рука заинтересовали его намного больше обрывка письма.

– Что ж, мисс Форсайт. Вы получили те письма? – спросил он, обернувшись через плечо.

– Нет, нет, нет! Я уже говорила вам… говорила. – Девушка обратилась к Джиму: – Она была мертва, когда я вошла сюда. Я находилась здесь всего полминуты. У меня нет никаких писем; если хотите, можете обыскать. Письма были у него. Возможно, и сейчас тоже.

– Не было у меня писем! – возмутился Кэплин.

Джоан Форсайт взяла себя в руки, пристально посмотрела на Кэплина и заговорила другим, равнодушно-удивленным тоном:

– А знаете, вы и правда омерзительный тип!

– Возможно, – честно признал Кэплин. – Мы все не идеальны, даже вы. Видите ли, мисс как-вас-там, вы попали в переплет. В серьезный переплет. И вы должны понять это ради вашего же блага. Честно говоря, вам не стоит разбрасываться обвинениями. Зато я чист. Я не убивал бедняжку, просто не мог этого сделать. Полицейские подтвердят, что я все время провел на эстраде с оркестром.

– Это правда? – спросила девушка у полковника Марча.

– Правда, мисс Форсайт.

– Вот видите? – сказал Кэплин.

– Нет, я не понимаю, – все так же удивленно проговорила Джоан Форсайт, разводя руками. – Я не могу понять низости и подлости произошедшего. Все это не кажется мне чем-то значительным, ужасным или даже трагическим. Только грязным и подлым. Мой брат не изгой, виновный во множестве тяжких преступлений. Он не мог допустить скандала и оказался в глупом положении из-за романа с этой женщиной. А они решили этим воспользоваться и получить с него деньги. Они настолько привыкли жить за счет других, что не видят в этом ничего странного. Просто вам немного удивленно скажут: «Ну конечно, вы должны платить за то, что нам известно. Так что гоните ваши денежки и хватит заниматься ерундой!» – Она глубоко вздохнула. – Может, они и правы. Я не знаю. Только нам с Томми пришлось собрать почти все деньги, которые у нас были. Наверное, таких бедных дураков, как мы, очень много. Не знаю, верите ли вы тому, что говорит этот человек. Похоже, что верите. Как бы вы со мной ни поступили, все равно случится грандиозный скандал, в центре которого окажется Томми. Умные люди всегда добиваются своего, правда?

– Я так не думаю, мисс Форсайт, – сказал полковник Марч.

И все посмотрели на него.

В клубе «Восток» внезапно воцарилась оглушительная тишина, которая распространилась за пределы гримерной. Музыка, прежде гремевшая и дребезжавшая, остановилась на середине такта. Бормотание на танцевальной площадке сначала стало громче, а затем резко смолкло. Джим Мэтьюз знал причину. Посетители клуба увидели у дверей полицейских в форме.

Но полковник Марч стоял со сложенными на груди руками и как будто ничего этого не замечал.

– Вы, – неожиданно произнес он, повернув голову к двери. – Кажется, вас зовут Пола? Вы горничная? Входите.

Пола подчинилась. Она двигалась, как кошка, – не по прямой, а плавно обогнув дверной косяк. Девушка выглядела спокойной, но ее большие круглые глаза смотрели с вызовом.

– Пола, – повторил полковник Марч. – Пола, Пола. Я не видел вас раньше?

Ответ прозвучал незамедлительно:

– Может, и видели. Я года два или даже три работала в клубе «Железный шлем», а потом еще полгода в «Одалиске».

– Я никогда не бывал в «Железном шлеме». Точно не бывал. Я мог вас видеть где-то раньше?

Пола пожала плечами.

– Что ж, не будем сосредоточивать на этом внимание, – с любопытством в голосе сказал полковник Марч. – Скажите-ка мне лучше, сколько здесь гримерных?

– Кроме этой, еще две, сэр.

– В клубе показывают другие эстрадные номера, кроме выступления мисс Рэппорт?

– Нет.

– А девушки, в смысле танцовщицы, которые встречают гостей, они переодеваются в тех гримерных?

Кэплин хотел вмешаться, но Пола, не сводя с полковника своих больших гипнотизирующих глаз, успела ответить раньше:

– Нет. Их гримерные с другой стороны. Мисс Рэппорт не позволила бы им переодеваться здесь.

– Когда вы в последний раз видели мисс Рэппорт живой?

Пола тут же ухватилась за эту возможность:

– После выступления она прошла мимо меня. И попросила передать кое-что мистеру Кэплину.

– Значит, у вас тоже алиби.