Мерривейл, Марч и убийство - Джон Диксон Карр

Джерри признавал, что, если бы Давос обратился к нему при других обстоятельствах, он не придал бы его предложению особого значения. Но в тот момент им овладели досада и любопытство. Кроме того, если его не обманут, он может получить десять тысяч франков. Хотя наверняка это какое-то мошенничество. А впрочем, какая разница?

Его немного смущал дождь. Стук капель по листве усилился, превратившись в громкий шелест, когда он заметил вывеску, указывающую в сторону авеню де Фар. Джерри не взял ни шляпы, ни плаща. Но все же решил, что должен пройти все это до конца.

Перед ним тянулась улица с фешенебельными виллами, освещенная только искрами газовых фонарей. Чертовски темная улица. Все это казалось ему странным, не передать словами, насколько странным. Не станет просто так незнакомец подходить, спрашивать, крепкие ли у вас нервы, а потом еще и предлагать десять тысяч франков за то, чтобы пройти таможню. Что-то здесь нечисто. Но именно поэтому…

Вдруг он увидел Давоса.

Но Давос его не заметил. Он быстро шел маленькими семенящими шагами впереди по темной улице. Белый луч маяка сверкнул над его головой, превращая капли дождя в серебро, и Джерри увидел, как блеснули гладко зачесанные черные волосы и светло-бежевый плащ Давоса. Подняв воротник смокинга, Джерри последовал за ним.

Через несколько ярдов Давос замедлил шаг, огляделся по сторонам, посмотрел наверх. Слева от него находился вход во внутренний дворик, – вероятно, это и была площадь Сен-Жан. Однако называть это место площадью показалось Джерри большим преувеличением. Скорее просто тупик в двадцать футов шириной и сорок глубиной.

С двух сторон его огораживали глухие кирпичный стены, с третьей находился высокий дом с плоской крышей и окнами, закрытыми ставнями. Но в доме, по крайней мере, наблюдались признаки жизни. Над входной дверью висел тусклый белый фонарь, напоминающий шар. В его свете Джерри разглядел около двери латунную табличку с именем доктора. Тихий дом с синими ставнями в пустынном тупике. И Давос направлялся к нему.

Все это Джерри увидел за одно мгновение. Затем он вышел из тупика. Дождь лил, размывая белый шар над дверью, и он то утопал в сумраке, то ярко вспыхивал перед ним. Давос уже почти дошел до двери в дом доктора. Он остановился, словно задумавшись или пытаясь что-то рассмотреть, а затем…

Позже Джерри Уинтон клялся, что лишь на секунду отвел взгляд от Давоса. Так и было. На самом деле Джерри оглянулся на авеню де Фар и обрадовался, заметив вдалеке фигуру полицейского. Однако шум в тупике заставил его снова обернуться. Этот звук напоминал нечто среднее между кашлем и криком, доносившимся сквозь дождь с каким-то жутким бульканьем, затем тело с тяжелым стуком рухнуло на асфальт.

Еще мгновение назад Давос стоял на ногах. Теперь он лежал на боку и сучил ногами.

Наверху снова пронесся луч маяка. Джерри бросился к Давосу; всего с полдюжины широких шагов – и он уже у тела. В мимолетной вспышке света он увидел картину целиком. Пальцы Давоса еще сжимали или пытались сжать туго набитый бумажник, который Джерри в последний раз видел в казино. Его бежевый плащ потемнел от дождя. Каблуки ботинок скребли мостовую, а из шеи около затылка торчал тяжелый нож с полированной металлической рукояткой в четыре дюйма длиной. Затем бумажник выскользнул из пальцев и плюхнулся в лужу. Давос умер.

Джерри смотрел и не верил своим глазам. Он машинально подобрал из лужи бумажник и отряхнул его. Затем попятился, услышав стук шагов в тупике и увидев развевающийся дождевик полицейского.

– Стоять! – крикнул по-французски представитель закона.

Едва различимый под дождевиком полицейский резко замер и осмотрелся. Увидев, чтó лежит перед ним на мостовой, он вскрикнул как человек, которого ударили в живот.

Джерри собрался с мыслями, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь по-французски.

– Его… это кошелек, – сказал Джерри, протягивая бумажник полицейскому.

– Вижу.

– Он мертв.

– Это тоже очевидно, – согласился полицейский, при этом тихо фыркнув. – Ладно! Дайте сюда. Скорее, скорее! Его бумажник. – Полицейский протянул руку, щелкнул пальцами и добавил: – Без глупостей, пожалуйста! Со мной шутки плохи.

– Но я его не убивал.

– А это еще нужно выяснить.

– Вы же не думаете?.. – Джерри осекся. Все произошло слишком быстро. Примерно так же чувствует себя человек, которого взял в оборот ушлый продавец и убедил купить громоздкий, но совершенно бесполезный предмет, пока тот не разобрался, о чем идет речь.

Произошло нечто сверхординарное. Давоса зарезали прямо на его глазах. Ударили ножом сзади, причем, судя по расположению тяжелого ножа, он вошел по прямой, под небольшим углом снизу, как будто били со стороны мостовой. Но в то же время Давос находился один в совершенно пустом переулке.

– Думать – не моя обязанность, – отрезал полицейский. – Я запишу все показания и отдам их комиссару. Так! – Он спрятался в тускло освещенном дверном проеме и вытащил блокнот. – И не надо глупостей. Вы убили этого человека и пытались его ограбить. Я вас видел.

– Нет!

– Вы были одни в этом дворе. Я сам все видел.

– Да, это правда.

– Хорошо, он это признает! Видели еще кого-нибудь во дворе?

– Нет.

– Справедливо. Мог ли убийца подкрасться к жертве незамеченным?

И хотя Джерри видел, как и без того суровый взгляд блюстителя порядка становится все суровее, пришлось признать, что это было невозможно. С двух сторон находились глухие кирпичные стены, с третьей – дом, чьи окна и дверь не открывались даже на щелку. Он хорошо это видел. За секунду, что он отвернулся, ни один убийца не успел бы подобраться к Давосу, заколоть его и скрыться. Спрятаться было просто негде. И это выглядело настолько очевидным, что Джерри даже не мог придумать убедительного объяснения. Заикаясь, он попытался описать увиденное:

– Не знаю, что произошло. Минуту назад он стоял, а потом упал. Я никого не видел. – Затем его осенило. – Постойте! Этот нож… наверное, им запустили в него!

От дверного проема послышался громкий издевательский смех:

– Говорите, бросили? Откуда?

– Не знаю, – признался Джерри. Свет, вспыхнувший было в его сознании, погас. Он снова посмотрел на кирпичные стены и дом, сквозь закрытые окна и дверь которого невозможно метнуть нож.

– Посмотрите на расположение ножа, – предложил полицейский, в словах которого звучала убийственная логика. – Этот господин шел перед вами?

– Да.

– Хорошо. Уже прогресс, – заметил он. – Нож вонзился ему в шею по прямой. Как раз с той стороны, где находились вы. Он мог пролететь мимо вас, пока вы стояли у входа во двор?

– Нет. Это невозможно.

– Конечно. Это очевидно, – громогласно объявил полицейский. – Я больше не могу слушать эти глупости. Я потакал вам, ведь вы англичанин, а у нас есть распоряжение делать