Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

отвечать за управление рабочим процессом, а также за применение структурных информационных моделей для решения как обычных, так и нестандартных вычислительных задач…”

– Ну, посмотрите на этого беднягу, – сказала Сю. – Он… ну, я не хочу сказать, что он скучный…

– Тогда и не говори “скучный”, – посоветовал Миллер. – Скажи “невообразимо скучный”. Или “господи, да по сравнению с этим ожидание, пока высохнет краска, – это серфинг!”

– Ну, допустим… Но зачем кому-то понадобилось его убивать?

– Чтобы остановить ВОТ ЭТО. – Миллер вернул ей телефон и потянулся за своим мобильником – он как раз в этот момент запиликал. – Не будь он уже мертв, у меня бы сейчас возникло искушение ему это устроить.

Сю бросила на него неодобрительный взгляд – но мимолетный: она уже успела понять, что любые порицания его только раззадоривают. Она наблюдала, как он читает только что полученное сообщение.

– Что-нибудь интересное?

– Спам, – ответил Миллер.

– Тогда вам не следует его открывать.

– Если я его не открою, я не узнаю, что это спам. Вот, например, прекрасное нигерийское письмо с очень интересным деловым предложением. И это я уже не говорю о том, что мне обещают… разные физические улучшения.

– Я попросила бы вас не упоминать об этом, – сказала Сю. – Никогда. – Она повернулась и посмотрела на дом, который им предстояло посетить. – Может, пойдем и посмотрим, как там дела у второй вдовы?

– А ты не хочешь пойти одна?

– Не особенно.

Миллер медленно выбрался из машины и последовал за Сю, которая направилась по длинной дорожке к дому. Он держался позади, не спеша догонять ее, и, когда все-таки догнал, Сю уже звонила в дверь. Миллер знал, что в этом доме находятся безутешные родственники жертвы. Ему нужно было туда зайти. Тем не менее визит именно в этот конкретный дом без ордера на арест вызывал у него сильное беспокойство, и внезапно просмотр седьмого урока Барри Шепарда по IT-технологиям показался ему неплохой альтернативой.

Дверь открыл человек, который выглядел как слегка постаревшая версия Эдриана Катлера – вероятно, потому что так оно и было.

– Добрый день, – сказала Сю. – Я…

Джастин Катлер, старший брат Эдриана, поднял руку и, прищурившись, посмотрел на удостоверение, которым размахивала Сю.

– Сейчас не самое подходящее время, о’кей? Наша семья понесла тяжелую утрату.

Миллер шагнул к нему и показал свое удостоверение. Он даже поднес его поближе к лицу Джастина, чтобы он не подумал, что это какая-нибудь карта лояльности “Теско”.

– Ага.

Джастин провел Миллера и Сю в просторную гостиную. Миллер предположил, что мебель туда поставляло какое-нибудь “Кожаное королевство”, декор любезно предоставила “Хрустальная республика”, а аксессуары – “Леопардовая диктатура”.

С большинством собравшихся он был уже знаком. Мишель Катлер притулилась на диване, зажатая между своей свекровью Джеки и одной из сестер Эдриана. Уэйн Катлер сидел в кресле у окна, сжимая в руках стакан с чем-то похожим на виски. Еще несколько человек сидели на стульях, держа в руках бутылки с пивом, или стояли, прислонившись к стене. Миллер подумал, что это, наверное, какие-нибудь кузены или просто ребята Уэйна Катлера, большого поклонника гиг-экономики: график работы плавающий, обязанности – ломать людям ноги или подключать их за яйца к автомобильным аккумуляторам.

Подошел Джастин Катлер и встал рядом с креслом отца.

– Прошу извинить за вторжение, – сказала Сю. Она назвала свое имя и посмотрела на Мишель Катлер. – Сочувствую вашему горю. – Затем Сю повернулась к родителям и остальным родичам покойного. – И вашему.

– Дай тебе бог здоровья, милая, – сказала Джеки Катлер.

– А вы, сержант?

Уэйн Катлер уже начал лысеть и безуспешно пытался скрыть это, а еще он спустил столько денег на стоматологов, что теперь казалось, будто зубов у него как у акулы и они все не помещаются во рту. Это был человек крупного телосложения, хотя жира в нем было больше, чем мускулов, и выглядел он отнюдь не так устрашающе, как ему казалось; во всяком случае в физическом плане. Он медленно поднялся со своего кресла, и Миллер с удовольствием послушал, как кресло отзывается на его неуклюжее движение мягким пукающим звуком.

– А что я?

– Вы не сочувствуете?

– Очень сочувствую, – сказал Миллер. – А как же?

– Что ж, отрадно слышать.

– Да, весьма, – сказал Джастин. – Если вы это всерьез.

Катлер-старший, не сводя глаз с Миллера, отпил глоток виски.

– Хотя я, признаться, немного удивлен, что вы так быстро вернулись на работу.

Миллер встретил его пристальный взгляд и проследил, как собеседник делает еще один глоток.

“Ты можешь хоть целый день стоять тут и думать, что обмениваешься со мной какими-то тайными посланиями, только меня этим не проймешь. Я тебе не доставлю такого удовольствия. И нет, я ни хрена тебе не сочувствую, и даже не думай, что у нас есть что-то общее или что твое горе похоже на мое, потому что это полная чушь!”

Полная чушь…

– Так вот… насчет ваших леопардовых узоров, – Миллер кивнул на изобилие покрывал и подушек. – Это что, была распродажа или?..

– Мы бы хотели побеседовать с миссис Катлер, – быстро сказала Сю. – Если вы не возражаете. Я имею в виду Мишель.

Миллер заметил, что Мишель покосилась на свекра, словно спрашивая разрешения.

Катлер не отрывал пристального взгляда от Миллера.

– Что ж, прошу вас. Беседуйте.

– Это приватная беседа, – сказала Сю.

– Все нормально, Уэйн. – Мишель Катлер наклонилась поцеловать свекровь, а затем поднялась на ноги.

– Видите, Уэйн? – сказал Миллер. – Все нормально.

Глава 18

Мишель Катлер и Сю сидели друг напротив друга за мраморным островом, а Миллер, включив на телефоне запись, положил его на столешницу и стал, как обычно, ходить вокруг. Эта кухня была в пять раз больше его собственной и оборудована так, что сам Гордон Рамзи пришел бы в восторг. Если, конечно, Гордона Рамзи вообще можно привести в восторг. Вообще-то Миллеру гораздо больше нравился Джейми Оливер, потому что ни один среднестатистический житель Эссекса не ругается столько, сколько этот шотландец с шевелюрой как у ежа, не произносит с ошибками слово “ресторан” и не избивает подчиненных за пережаренную котлету. А еще он больше не использует слово “чумовой”, и это, безусловно, главный аргумент в его пользу. Сам Миллер не был искусным кулинаром (его пределом были спагетти, чили и, если вдруг настигнет вдохновение, рыбный пирог), но даже он, глядя на безупречную чистоту вокруг, заподозрил, что в храме чревоугодия Мишель Катлер очень редко что-то готовили: ни какой-нибудь кордон блю, ни что-нибудь еще.

– Да, я прекрасно знаю, зачем Эдриан ездил в тот отель, – сказала Мишель. – Он всегда любил сладенькое. Сладенькое и остренькое.