Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

Я вяло подняла руку.

– Готова? – спросила она, поправляя шляпку и откидывая металлическую ступеньку, прислоненную к сверкающему зеленому боку машины. – К сожалению, здесь есть только одно пассажирское место. Виктория, дорогая, вас я прокачу как-нибудь в другой раз.

Держа спину неестественно прямо, Виктория промолчала, и, хотя ее лицо было обращено в другую сторону, я знала, что щеки ее покрылись красными пятнами. Даже мраморная статуя выглядела бы сейчас по сравнению с ней более живой. Это было затишье перед бурей, пауза перед броском змеи.

– Желаю вам приятно провести время. Надеюсь, погода не подведет, – резко обернувшись, Виктория направилась к дому. Я хотела поймать ее за руку, но она, как всегда, оказалась проворнее меня.

Уиффи поджидала меня возле машины. Я сделала глубокий вдох и выдавила из себя улыбку. Усадив меня, Уиффи показала, как складывается ступенька, объяснила, как обернуть вокруг ног юбку, чтобы ее не раздуло ветром, и указала на расположенный перед сиденьем металлический поручень.

– Держись крепко. Не могу же я позволить, чтобы ты выпала по дороге, – усмехнулась она, и я схватилась за поручень с такой силой, что швы на перчатках чуть не лопнули.

Уиффи крутанула рукоятку, и мотор угрожающе зарычал. Машина рывком стронулась с места, и я покрепче зажмурила глаза.

Разговаривать на ходу было совершенно невозможно. Мало-помалу я расслабилась на теплой коже сиденья и действительно стала ощущать себя как леди, едущая в автомобиле со своей приятельницей, что, по-видимому, в этой стране никого не удивляло.

Но какой же, господи, шум!

И взгляды. Я привыкла к пристальным взглядам, вызванным нашей с Викторией похожестью, и старалась, насколько возможно, игнорировать их. На Уиффи же взгляды оборачивающихся в нашу сторону людей действовали возбуждающе. Она весело махала им рукой, а иногда даже что-то выкрикивала. Поначалу мне казалось, что она знает их всех, но потом я поняла, что это всего лишь случайные прохожие.

Прогрохотав по булыжной мостовой, автомобиль остановился.

– Добро пожаловать в Центральный парк, – произнесла Уиффи, улыбаясь. – Он, конечно, немного обшарпанный, но по нему приятно пройтись по утрам.

Подражая движениям Уиффи, я откинула ступеньку и выбралась из автомобиля. Ноги дрожали от непривычной тряски, а в ушах все еще стоял рев двигателя, так что слова Уиффи доносились до меня как сквозь толстый слой ваты.

– Уолт хочет создать комиссию по уходу за парком, чтобы хоть капельку привести его в порядок.

Пробурчав что-то долженствующее изобразить заинтересованность, я пошла вслед за Уиффи по выложенной булыжником аллее, обрамленной высокими деревьями.

– Он предлагает построить детскую площадку, – продолжала Уиффи, – чтобы вытащить детей из переполненных дворов на свежий воздух.

– Он, наверное, замечательный.

– Уолт? – удивленно переспросила Уиффи.

На мгновение мне показалось, что я что-то не то ляпнула, как это со мной иногда случалось. Неуверенно кивнув, я лихорадочно обдумывала, что могла сказать не так.

– Вообще-то, он ничего себе, – произнесла Уиффи как бы пренебрежительно, но ее тон подсказал мне, что она осталась довольна. На этот раз я все сделала правильно, удовлетворенно подумала я и поклялась теперь обращать внимание на каждое сказанное своей спутницей слово. Я должна понравиться Уиффи. Тогда она уговорит Уолта дать Стэнли денег, и я смогу вернуться в Англию.

Мы зашли в тень. Несмотря на яркий солнечный день, здесь было прохладно, а влажные камни по краям дорожки были покрыты мхом. Подол моей юбки намок, а задник одной из туфель стал натирать пятку. А Уиффи все так же энергично шагала вперед с таким видом, словно собиралась обойти парк целиком.

Аллея упиралась в подстриженную лужайку, по краю которой на одинаковых расстояниях друг от друга возвышались груды булыжника. Нет, этот парк не шел ни в какое сравнение с естественной красотой Харевуда.

– Присядем? – спросила Уинфрид, указывая рукой на лужайку, и, не дожидаясь ответа, опустилась на траву.

Вокруг нас на одеялах или прямо на траве сидели, сняв пиджаки и засучив рукава, мужчины. Женщины в соломенных шляпках обмахивались ненужными здесь перчатками.

Удивляясь тому, как можно вести себя столь беспечно, я осторожно опустилась на землю, полагая, что, если Уинфрид Вильямсон может вести себя подобным образом, мне уж точно нечего стыдиться.

Некоторое время мы сидели в полном молчании, и я прислушивалась к отдаленному шуму автомобилей, доносившимся до нас голосам отдыхающих и щебетанию незнакомых мне птиц, для которых Америка была домом. Дул легкий и теплый ветерок, и мало-помалу я стала ощущать себя более свободно.

– Ты любишь лошадей? – прервала молчание Уиффи и ответила сама себе: – Ну разумеется, любишь.

Достав из сумочки портсигар, она вынула из него сигарету и, сощурившись, прикурила, положив зажигалку, на боку которой было выгравировано ее имя, на траву. Как странно видеть, что у женщины может быть именная зажигалка!

– Стэнли любит лошадей, – продолжала она, не дождавшись моего ответа. – Или, по крайней мере, бега. Он все время говорит о бегах, а мы задаем себе вопрос, что между вами может быть общего.

Я продолжала молчать. Да и что я могла тут сказать? Ведь между мной и Стэнли действительно не было ничего общего.

Обсуждала ли она меня со своими кузинами, не сочли ли они меня недостойной, крутились в голове мрачные мысли. Возможно, они отразились и на моем лице, потому что Уиффи вдруг произнесла с видом человека, привыкшего всегда поступать по-своему:

– Не будь такой букой. Стэнли, когда захочет, может убедить кого угодно. Просто ты – такая красавица, типичная английская роза, а Стэнли… Мы никак не можем понять, чем он вскружил тебе голову.

Я не знала, что ответить. Как я могла объяснить, что у меня просто не было выбора? Я попыталась что-то произнести, но губы не слушались меня.

– Так вот, значит, как это было? Ну ничего, ты не первая и, поверь мне, не последняя, – Уиффи выпустила длинную струю дыма, повисшую, как и ее слова, в неподвижном воздухе.

Она снова вздохнула, и вдруг гнев ее куда-то испарился.

– Нравится тебе здесь? – спросила она.

– Тут все по-другому, – начала было я и запнулась, не зная, как объяснить то, что я чувствовала.

– Как это? – снова спросила Уиффи.

Я попыталась представить себе, что может заинтересовать ее.

– До вас я не видела ни одной курящей женщины, – сказала я, указывая на сигарету.

Издав похожий на лай смешок, Уиффи посмотрела на сигарету с таким видом, будто увидела ее впервые.

– По крайней мере женщины… – я запнулась, – из высшего света.

– И это тебя шокировало? – Уиффи нравилось шокировать окружающих своим поведением, а мне хотелось сделать ей приятное.

– По правде сказать, да.

Услышав мое признание, она улыбнулась.

– Что еще?

– Что еще меня