Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

туманной моросью, как в Харевуде, оставляющей после себя чистый запах зелени и почвы, а бурными, дурно пахнущими потоками, в мгновение ока превращавшими платье в липнущее к телу тряпье.

На крыльце появился лакей, держащий над собой зонтик с ручкой из слоновой кости. Оглянувшись на нас и придавив каблуком сигару, Стэнли подозвал лакея и, укрывшись под зонтиком, нырнул в карету. Мы бесшумно последовали за ним, но нескольких проведенных под дождем мгновений оказалось достаточно для того, чтобы подолы наших платьев намокли, пряди волос выпали из аккуратной прически Виктории, а перья на ее шляпке жалко увяли.

Вид этих перьев заставил меня вздрогнуть. Как Виктория мечтала оказаться среди этих людей! А теперь все ее тщательные приготовления за несколько мгновений пошли насмарку. Она хотела выглядеть безукоризненно, но с самого начала все пошло не по плану. Я хотела утешить ее, но Виктория отдернула руку, и моя ладонь коснулась лишь холодной кожи сиденья.

Проплутав некоторое время по залитым водой улицам, карета остановилась у колоссальных размеров здания, сложенного, как и большинство домов в Нью-Йорке, из темно-коричневого кирпича. На противоположной стороне улицы возвышался нелепо выглядевший в окружавшем его городском пейзаже замок, сошедший, казалось, со страниц средневековых сказок.

– Ты должна поймать на крючок Уинфрид Вильямсон, – распорядился Стэнли, прочистив горло, – и получить от нее приглашение. Как ты этого добьешься, мне совершенно безразлично, но ты должна это сделать.

Его палец был нацелен на меня, словно дуло пистолета.

– Ее девичья фамилия Вандербильд, и ее отец владеет кучей недвижимости в Нью-Йорке. Он давно отошел от дел, но все еще очень уважаем. А у ее мужа Уолта есть друзья в правительстве, бизнесе и высшем свете. – В глазах Стэнли зажегся огонек, от которого мое тело покрылось гусиной кожей. Взгляд его блуждал, словно он говорил не с женой и свояченицей, а ораторствовал перед толпой.

– Как только я заполучу Уолта, все остальные болваны последуют за ним, как стадо баранов. Мне лишь надо, чтобы он поддержал мой проект, – продолжал Стэнли, глядя в окно. – Они с неохотой открывают свои позолоченные двери перед новичками, но мой род старее самой этой страны.

Проведя рукой по усам, он с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Услышав этот звук, я вздрогнула и тоже выглянула в окно. Экстравагантно одетые пары поднимались по широким ступеням к дверям, где их встречали ливрейные лакеи. Окна дома были ярко освещены и бросали золотистый свет на толпящихся на улице зевак, с завистью наблюдавших за выходящими из экипажей знатными особами. Виктория тоже посмотрела в окно, и ее лицо засияло от удовольствия. Как бы мне хотелось быть такой же храброй, как и она, чтобы подобный вечер возбуждал меня, вместо того чтобы практически лишать чувств от страха. Волна благодарности к ней захлестнула меня, и я положила руку ей на колено, но она раздраженно отдернула ногу.

Выпрыгнув из кареты, Стэнли, не оборачиваясь, направился в сторону входных дверей. Я последовала за ним, наблюдая, как Виктория спустилась с подножки с изяществом балерины. Ее лицо выражало смесь благоговения и пылкого предвкушения.

Какой замечательной женой была бы она для Стэнли! Их любовь к подобному образу жизни, к показной роскоши, блеску, гламуру, деньгам была обоюдной. Их желание вращаться в высшем обществе было взаимным. В качестве леди Стэнли Виктория добилась бы того, чтобы их принимали в каждом доме, охотно соглашались участвовать в их проектах. Как я сожалела о своем решении угодить отцу в ту роковую ночь, когда мы познакомились с лордом Стэнли! Лучше мне было молчать и позволить Виктории блистать. Тогда лорд Стэнли остановил бы свой выбор на ней, и не произошло бы этой чудовищной ошибки. Они могли бы действительно полюбить друг друга и жить счастливо, воспитывая детей и пользуясь авторитетом и любовью общества.

Я должна сделать все возможное, чтобы загладить вину перед Стэнли за то, что обманула его, и перед Викторией, за то, что лишила ее жизни, которой она заслуживала. Я должна приложить все усилия, чтобы подружиться с Уинфрид Вильямсон и дать Стэнли то, что он хотел. Мы станем посещать все балы и познакомимся со всеми влиятельными людьми Нью-Йорка, чтобы Виктория могла найти себе достойную пару. Как еще я могу искупить свою вину?

Стэнли большими шагами пошел вперед, и когда мы, задыхаясь в тесных корсетах, едва достигли второй ступеньки, он уже был наверху. Назвав дворецкому наши имена, он скрылся в глубине дома.

Поклонившись, дворецкий провел нас в фойе.

– Вот это да… – вырвалось у Виктории.

Я же не могла произнести ни звука.

Фойе было огромным, больше, чем бальный зал Харевуда. Пол и стены покрывал блестящий коричневый мрамор. Комната была залита сияющим светом тысяч свечей, порождающим радужные отблески на хрустальных подвесках люстр. Ведущая наверх широкая мраморная лестница заканчивалась площадкой, со стены которой на нас взирал портрет властной женщины в богатом платье.

– Впечатляет, не правда ли? – произнесла стоящая рядом с нами пышногрудая дама, увешанная бриллиантами настолько, что напоминала люстру. – Полагаю, вы здесь впервые.

– Уиффи нравится приветствовать гостей, стоя под портретом, – улыбнулась она в ответ на наши безмолвные кивки, – потому что это единственная возможность, когда кто-то будет смотреть на нее снизу вверх.

Я обернулась. Волосы женщины были обвиты покрытой бриллиантами лентой с крупным сапфиром посередине.

– Кажется, вас двое. Как очаровательно, – произнесла она, переводя взгляд с меня на Викторию.

Я неловко улыбнулась, но Виктория опередила меня.

– Достопочтенная Виктория Уиндласс. Как поживаете?

– А вы? – остановился на мне взгляд женщины.

– Леди Стэнли, – ответила я, прочистив горло.

Глаза женщины расширились, а погасшая было улыбка засияла с прежней силой.

– Леди Стэнли? Очень рада познакомиться, – присела она в глубоком реверансе. – Я Салли Брюс. Мой муж Меллон – управляющий банком, а мой папочка – сам Топор.

Годы, потраченные миссис Джонс на наше воспитание, не пропали даром. Мы вежливо улыбнулись, и Виктория задала вопрос от нас двоих:

– Топор, простите? Я не ослышалась?

– Александр Ксавье Изман[3]. Электростанции, табачная компания, куча домов на Манхэттене, – Салли очевидно была сбита с толку нашими ничего не выражавшими лицами, но явно не обиделась. – Как бы то ни было, Меллон, конечно, богат, но папочка гораздо богаче, так что я вышла замуж не по расчету, а по любви.

Мы промолчали, шокированные тем, как она говорила о деньгах, да еще с незнакомками вроде нас. Неужели весь здешний высший свет таков?

– Давайте я провожу вас в бальный зал, леди, – выручил нас одетый в ливрею всех цветов радуги лакей.

– Мне надо дождаться мужа, – недовольно ответила Салли, оглядываясь на дверь. – В