Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

— Ей же восемьдесят шесть! И до сих пор у нее есть фанаты!

— Думаешь, страницу с портретом мадам Зарецкой вырвал поклонник?

— А кто же еще? Ненавистник, что ли? Нарисует на фотографии круги мишени и будет бросать в нее дротики? — насмешливо предположила подруга.

— Это вряд ли, — согласилась я.

А Ирка призналась:

— Мне очень захотелось увидеть тот портрет. Говоришь, Марфиньке присылали превьюшку фото? Надо попросить показать нам.

Тут пискнул мой смартфон: подъехал курьер с заказанной пиццей. Я сбегала ее забрать, а когда вернулась к подруге, оставшейся сидеть на верхней ступени-лавочке амфитеатра, увидела, что она снова надута, как аэростат, и напряжена, как высоковольтная линия.

— В чем дело? — Я поставила на лавку между нами коробку и подвинула ее к Ирке: открывай, мол.

— Глянь-ка, мымра салонная вышла в народ. — Подруга кивнула на набережную под нами.

Я посмотрела в указанном направлении и увидела знакомую даму в кокетливом белом халатике. Как там ее? Алла.

Она стояла спиной к нам, лицом к тому, кого я не могла увидеть, но позади этого человека тянулась зеркальная стена ограждения, отражающая фигуру в черном.

— Не иначе, покурить выскочила, — предположила Ирка.

— Сомневаюсь. Если в башне даже салон красоты имеется, неужели курилок нет? Скорее, Алле просто понадобилось встретиться с тем, кто не может пройти в башню. Жаль, без бинокля не разглядеть…

— Зачем же без бинокля? Держи. — Рука подруги нырнула в сумку-самобранку и безошибочно нашла там нужный предмет.

— Мерси! — Я поднесла к глазам бинокль, а дама в белом как раз оглянулась, и я смогла увидеть выражение ее лица — напряженное и озабоченное. — Похоже, у них не дружеская встреча. Приятную беседу с такой миной не ведут.

Алла сунула руку в карман халатика, и Ирка заволновалась:

— Смотри, смотри! Что там у нее?!

Если бы не бинокль и зеркальная стена, я бы не увидела, но в отражении разглядела:

— Деньги! Красные купюры.

— Пятитысячные! — Ирка взволнованно заерзала на лавке, чуть не спихнув на землю коробку с пиццей, все еще не открытую. — Так и знала, что цены на парикмахерские услуги у них заоблачные.

— Не о том ты думаешь, — упрекнула я ее, крепче прижимая к глазам бинокль. Очень хотелось рассмотреть человека, которому дама в белом отслюнила три банкноты, но даже наличие оптического прибора не позволяло это сделать. С фасада эту персону закрывала от меня парикмахерша, а тыл ее, отраженный зеркалом, был недостаточно выразительным: черные брюки, темная рубашка…

Хотя на затылке что-то краснело.

Я покрутила бинокль, настраивая фокус, и увидела красную пластмассовую гвоздику.

Пиццу мы так и не съели.

Помчались вдогонку за уходящей дамой в черном с верхнего яруса амфитеатра, прыгая через ступеньку и рискуя сверзиться и покатиться кубарем, и все равно потеряли ее из виду.

Запасливая Ирка все-таки прихватила с собой квадратную коробку и потом не знала, куда ее деть: в сумку-самобранку та не помещалась, в руках мешала.

Я на бегу одним глазом высматривала даму в черном, а другим косила на подругу: вот смех и грех! С суровой раскрасневшейся физиономией, растрепавшейся рыжей косой и большой квадратной коробкой, установленной под высокой грудью параллельно земле, Ирка выглядела комично. Точь-в-точь сельская дева, со всех ног бегущая встречать хлебом-солью приехавшего барина.

Она еще пыхтела как самовар и пыталась рассуждать:

— Это точно твоя бомжиха!.. Крошечка Гаврошечка!.. Кто б еще спроворил себе заколку из искусственного цветка, это же эксклюзивный аксессуар…

Я даже не пыталась спорить. Во-первых, берегла дыхание. Во-вторых, в принципе, была согласна со сказанным.

Дама в черном с гвоздикой в волосах очень походила на Соню по прозвищу Гаврош — мы недавно видели ее именно в таком наряде!

Хотя лица этой дамы я, признаться, не разглядела. Даже вывод о том, что это женщина, а не мужчина, сделала исключительно на основании прически.

Пока бежали к метро, предположив, что наша Гаврошечка, если то была она, отправится к месту свершения своих скромных трудовых подвигов, Ирка выговорилась, успокоилась и у входа на станцию наконец замедлила шаг.

Гаврошечки мы не увидели.

Сдув со взмокшего лба локон, Ирка с легким удивлением вопросила:

— А чего мы бежим-то?

— Хороший вопрос! Тебе бы им задаться до начала марафона! — Я придержала для подруги с ее коробкой тяжелую дверь.

— Не преувеличивай, полтора километра — это никакой не марафон. — Ирка машинально обмахнулась коробкой, и остывшая пицца стукнулась о картонную крышку, как фанерка. — Эх, только зря еду перевели… — расстроилась она.

Я вытащила из сумки журнал и помахала им перед ее разгоряченной физиономией, как веером:

— А вот и не зря. Мы кое-что узнали…

— Что?

— Обсудим чуть позже, — пообещала я, вернула в сумку журнал и достала из нее телефон. — Алло? Привет, дорогая, ты где сейчас?

— У себя дома, конечно, где же еще? — Тетушка сразу заволновалась. — Или ты забыла, что я жду вас к обеду?! Только не говори мне, что планы поменялись и вы не придете, я нажарила котлет, как на роту солдат!

— Вот и прекрасно, мы скоро будем! — успокоила я ее.

— Очень голодные! — сунувшись к трубке, добавила Ирка, окончательно умиротворив старушку.

Через полчаса мы уже скреблись в ее дверь. Звонок не трогали: он лишен права голоса с той поры, как у нашего священного животного было диагностировано расстройство нервной системы. Тетушка лишила сигнальное устройство электропитания, чтобы не травмировать нежную психику своего котика внезапными резкими звуками. Теперь приходящим гостям даже громко стучать не велено!

Открыл нам сам Волька. Он давно научился поворачивать защелку замка и с легкостью дотягивался до дверной ручки. Только цепочку еще снимать не умеет — недостаточно развил мелкую моторику.

— Привет, оглоед! — добродушно бросила я коту.

— Ми, — буркнул он в ответ, не спеша отдаляться от двери, потому как в нее вслед за мной вошла Ирка с ароматной коробкой.

«Милости просим», вот что означала кошачья реплика без учета интонации. С учетом ее смысл менялся на строго противоположный. Нажаренные тетушкой котлеты Волька не желал делить ни с ротой солдат, ни с родней и друзьями своей хозяйки.

Наглая серая морда, что тут скажешь.

— Привет, привет! Мойте руки и садитесь к столу! — засуетилась при нашем появлении тетушка.

Это у нее непроизвольная реакция на гостей. Она только и ждет, кого бы накормить и приветить. Иногда я думаю: интересно, спроектированные в КБ под руководством нашей милой старушки подводные лодки так же радостно оживлялись, выявив потенциальные цели?

Мы с подругой переместились из прихожей в большую комнату, выполняющую разом функции гостиной-спальни-кухни-столовой. У этого помещения довольно