Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн

– Может быть, она притворяется, – отвечает Оливия. – Мы только с ее слов знаем, что она приехала вчера. Она могла пробыть здесь много дней, убить Аргоса, разослать нам эти приглашения…

– Зачем мне все это делать? – кричит Элени. – Я вообще не хотела опять приезжать сюда! Поехала только потому, что нужны были деньги.

– А, так тебе нужны были деньги! А чтобы их заполучить, можно, например, убить миллиардера.

– В таком случае почему она просто не взяла деньги и не уехала? – спрашиваю я.

– Точно. – Аника выдвигает нижний ящик и достает оттуда металлическую коробку. Она ставит ее на стол и открывает: коробка полна денег.

– Откуда ты знала, что там деньги? – осведомляется Оливия. Ее подозрения с быстротой маятника перемещаются на Анику.

– Да все знали, что Аргос хранит здесь свою «мелкую наличность». Если бы Элени убрала Аргоса из-за денег, она могла взять их, прихватить полдюжины ценных вещей, – Аника обводит рукой хаос на столе, – и исчезнуть задолго до нашего приезда. Зачем ей было приглашать на остров свидетелей преступления?

– Зачем кому-то понадобилось все это сделать, – властный тон в голосе Оливии сменяется ужасом, – если не для того лишь, чтобы всех нас убить? Я уже писала подобные книги. Это классика детектива: убит богатый и влиятельный человек с множеством врагов, число подозреваемых ограничено, и они не могут никуда сбежать, что должно облегчить раскрытие преступления. Задачка для пытливого ума, – она вдруг начинает смеяться, приходя в состояние, граничащее с истерикой. – Найти убийцу до того, как станешь его очередной жертвой!

Глава девятая

– Оливия, – произносит Йен, кладя ладонь ей на плечо. – Еще не известно, находится ли человек, убивший Аргоса, до сих пор на острове.

– Может быть, это ты и есть! – кричит она, отталкивая руку Йена. – Как раз такие книги пишет твой отец.

По лицу Йена видно, что он изо всех сил старается не рассмеяться. Однажды он обмолвился, что ему неприятно быть сыном автора популярных детективов, но обвинений в убийстве на этом основании он, наверное, еще никогда не получал.

– Вместо того, чтобы обвинять друг друга в убийстве, – говорю я, – давайте посмотрим, что искал убийца. Вот какие-то бумаги… – Я обвожу рукой беспорядок на столе. – Похоже, здесь что-то искали. – Я поднимаю один из скомканных листов. – А, я знаю, что это! Это письмо, которое я написала Аргосу, когда просилась сюда пятнадцать лет назад.

Йен, согласившись с моей идеей, перебирает бумаги и тоже откладывает один лист.

– А вот моя заявка о том же. – Он морщится. – Боже, каким я был претенциозным придурком!

Сообразив, что разбросанные по комнате бумаги могут содержать что-то интересное – а может быть, и постыдное, – Оливия приходит в себя и поднимает одну из страниц.

– Здесь, похоже, рекомендательное письмо для тебя, Аника, от некоей Хилари Понд.

Аника заливается румянцем и хватает листок.

– Дайте-ка посмотреть!

Оливия уступает добычу Анике, придвигает стул к столу и водружает свою переполненную сумку-тоут поверх разбросанных на столе вещей. Одной рукой она начинает перебирать бумаги на столе, а другой роется в сумке. Достав оттуда бутылочку с водой, делает глоток, но перед этим украдкой кладет что-то в рот. Скорее всего, таблетку.

– Откуда эти бумаги? – обращается Йен к Элени. – Аргос что, вел досье на всех своих гостей?

– Да, вел, по крайней мере в то время, когда я была его секретаршей. Кроме заявлений и рекомендаций, он собирал подробную информацию обо всех, кто приезжал на остров, – не только о писателях, но и о сотрудниках. – Краска отливает от ее лица – как будто на него спускается вуаль, – и Элени бросается просматривать страницы на столе. Должно быть, беспокоится, что там и на нее что-нибудь есть. Интересно, чего она так боится?

– Где могут храниться эти досье? – спрашивает Йен.

Элени оборачивается к ряду картотечных шкафов позади стола.

– Когда я работала у Аргоса, они хранились здесь, но я не знаю, сохранилась ли эта система при новой секретарше. Кроме того, шкафы всегда были заперты.

Аника разворачивается в кресле и с легкостью открывает ближайший ящик.

– Похоже, замок сломан. Здесь бумаги за девяностые годы… – Она закрывает ящик и, проведя пальцами по этикеткам с датами на внешней стороне, находит нужный и открывает его так же легко; очевидно, все замки сломаны. – Вот документы о посетителях за 2008 и 2009 годы… Но за 2010 год, похоже, бумаги отсутствуют.

– Я думаю, они-то и разбросаны по всему офису, – говорит Йен. – Надо проверить, какие есть, а каких не хватает. Уж слишком большое совпадение, что мы все были здесь вместе – даже вы, Элени, и….

– Билл, – договариваю я. – Мы совсем забыли про Билла и Сиднея. Они все еще в храме с телом Аргоса. – У меня в памяти всплывает образ тела Аргоса, лежащего на алтаре. Что-то в этой сцене не дает мне покоя, но я не могу вспомнить, что именно. – Нужно сказать им, чтобы они возвращались.

– Ты права, – кивает Йен. – Нет смысла дежурить на месте убийства, полиция приедет не скоро. Пойду схожу за ними.

– Не стоит идти одному, – вмешивается Оливия, оторвавшись от лежащей у нее на коленях стопки бумаг. Теперь у нее совершенно спокойный вид; истерика, в которой она билась несколько минут назад, прошла. Вероятно, подействовало принятое средство. А может быть, занятие делом помогло восстановить душевное равновесие. Интересно, часто ли она прибегала к сбору информации и писательству, чтобы справиться со своими страхами. – Первое правило «тайны запертой комнаты»[7]: никто не должен оставаться один.

– Давай я пойду с тобой, – предлагаю я. Мне совершенно не хочется вновь увидеть тело Аргоса и остаться наедине с Йеном, но что-то в сцене на месте убийства кажется мне знакомым. Может быть, оказавшись там снова, я пойму, что именно.

Мы оставляем Анику, Оливию и Элени разбирать документы и уходим. По пути Йен заворачивает на кухню, чтобы пополнить запасы воды перед походом, и мы выходим через заднюю дверь. Как только мы удаляемся достаточно далеко от виллы, Йен останавливается и поворачивается ко мне.

– Аника рассказала, что́, по-твоему, ты слышала и видела той ночью.

– Ого, надо же. – Обогнув его, я иду дальше по тропинке. – Ты собираешься объяснить мне то, что я видела своими глазами и слышала собственными ушами? Тебе не кажется, что у нас сейчас есть заботы поважнее?

– Может быть, происходящее сейчас как-то связано с тем, что было тогда, – отвечает он, догоняя меня. – Постарайся точно вспомнить, что