Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн

Билл подтверждает желание остаться с покойным, и к нему вдруг вызывается присоединиться Сидней. После приступа слабости он бледен и покрыт потом, так что, возможно, он просто не готов снова лазить по горам. Элени тоже выглядит неважно. Йен следует за ней по пятам, поддерживая на крутых участках тропинки.

– Ты ей веришь? – спрашивает меня Оливия, когда они отходят достаточно далеко. – Как думаешь, Элени действительно пятнадцать лет не видела Аргоса?

– Мне это кажется подозрительным, – вмешивается Аника. – Кто же нанимается на работу, не договорившись хотя бы через видеозвонок?

– Да мы все приехали сюда по приглашению на открытке и нескольким имейлам из турагентства, – возражаю я, потом меня осеняет. – Вот только… ты же говорила, что Аргос посылал за тобой лодку на Скиатос. Ты с ним разговаривала?

– Я пыталась, – признается Аника, явно смутившись. – Я написала ему, что собираюсь приехать на острова пораньше и хочу поговорить с ним.

– Насчет публикации твоих книг в издательстве?

– Какие-то проблемы с издательством? – с жадным любопытством спрашивает Оливия, обрадовавшись, что не одна она приехала с жалобами.

Аника пронзает меня взглядом, явно недовольная тем, что я выдала Оливии эту информацию.

– Теперь это не имеет значения. Он написал в ответ, что слишком занят и не может со мной встретиться.

– А вы, Оливия? Вы же общались с Аргосом? Вы сказали, что после покупки «Полсон Пратчетт» хотели попросить его разобраться с издательством.

Теперь Оливия бросает на меня убийственный взгляд, явно недовольная тем, что я рассказываю о ее профессиональных проблемах.

– Полгода назад я написала ему, чтобы поздравить с покупкой «Полсон Пратчетт» и поделиться некоторыми сведениями об издательстве, которые, как я полагала, будут для него полезны, однако получила такой же ответ: в настоящее время дела не позволяют ему заниматься этим вопросом, но в дальнейшем он непременно найдет время и с удовольствием выслушает мои соображения об издательстве и о нашем будущем сотрудничестве. Получив приглашение, я решила, что он готов к разговору. В общем-то, я приехала исключительно поэтому. Но когда я ответила на приглашение, то получила такой же автоматический ответ.

– Кто-то заманил нас сюда фальшивыми обещаниями только для того, чтобы убить Аргоса и разрушить наши надежды! – восклицает Аника.

– Вряд ли кто-то настолько стремится тебя расстроить, чтобы пойти ради этого на убийство Аргоса, – говорю я.

– Даже ты, Майя? – лукаво спрашивает Аника. – Ты явно злишься на меня, потому что думаешь, что я пятнадцать лет назад увела твоего парня.

Услышав эту информацию, Оливия поднимает брови и переводит взгляд на меня, ожидая моей реакции.

– Я только вчера приехала в Грецию! – кричу я. – Как бы я смогла за это время пробраться на остров, убить Аргоса и заставить его тело ускоренно разложиться? Волшебством?

– Ты могла найти кого-нибудь, кто бы это сделал, – замечает Аника. – У твоего отца было много знакомых в Греции, и у тебя тоже они есть, ты же руководишь Музеем античной культуры…

– Большинство моих знакомых в Греции – восьмидесятилетние археологи и профессора античной литературы, – смеюсь я. – Какие из них убийцы… Да уж, таким только «мокрое дело» поручать. Да и вообще, зачем мне убивать Аргоса? Он был одним из самых близких друзей моего отца и крупным спонсором музея. Совсем недавно он написал президенту нашего колледжа, предложил пожертвование…

– Значит, тебя тоже сюда заманили, – говорит Аника. – Ты могла разозлиться, если бы он вдруг передумал, когда ты приехала сюда, а может быть, ты уже держала на него зуб за то, что он втянул твоего отца в этот скандал.

– Какой скандал? – живо интересуется Оливия. – Мне об этом не рассказывали.

– Это было много лет назад, – отвечаю я. – Аргос организовал распродажу нескольких глиняных черепков, которые, как он узнал, были недостающими фрагментами чернофигурной амфоры седьмого века до нашей эры, известной как Свадебная ваза. Несколько ее фрагментов были у моего отца. Поиск остальных был делом всей его жизни. Обвинение в том, что эти фрагменты краденые, было абсолютно необоснованным.

– Припоминаю, об этом деле писали в «Таймс», – говорит Оливия. – Ваш отец – Джулиус Голд? Его обвиняли в скупке украденных предметов старины…

– Это отвратительная клевета, – огрызаюсь я, взбешенная тем, что Аника разбередила эту старую рану в присутствии Оливии. – Отец знать ничего не знал!

– А еще, кажется, у вашего отца случился сердечный приступ после того, как кто-то расстроил его на научной конференции? – спрашивает Оливия.

Так оно и было. Это случилось сразу после моего выступления на конференции Общества изучения античности. После этого я искала своего отца в толпе, надеясь, что он порадовался тому, как я смогла объединить писательство и культурологию, но вместо этого увидела, как он стоит, потный и красный, и спорит с каким-то репортером. Когда я пробралась к нему, он уже потерял сознание.

– Да, я помню, ты говорила, что этот скандал убил его, – вставляет Аника.

– Ты, должно быть, ненавидела Аргоса! – восклицает Оливия. – Удивительно, что ты все-таки приехала сюда – если только не в надежде отомстить. – Она приподнимает бровь, явно довольная тем, что нашла мою ахиллесову пяту, – месть за то, что я обнажила ее уязвимое место в присутствии Аники.

Мы добрались до горной тропы, и теперь нам приходится идти гуськом.

– После вас. – Я отступаю в сторону, пропуская Анику и Оливию вперед. Не хочу больше поворачиваться спиной ни к одной из них.

Я шагаю медленно: держу дистанцию между собой и этими двумя. Заметив, что мне их уже не слышно, они наверняка начнут сплетничать обо мне. Но мне уже все равно.

Это убило его.

Я действительно говорила это Анике, но не предполагала, что она это запомнит. Это было больше тринадцати лет назад, сразу после смерти отца. Она позвонила выразить соболезнования и была вся такая заботливая и понимающая, как будто я могла ее простить из-за проявленного сострадания. Она прочла статью в «Таймс» с нелепой версией, что Свадебная ваза имеет сомнительное происхождение, а затем статью о том, как отец умер: «У профессора античной культуры случился сердечный приступ со смертельным исходом после спора на научной конференции». Отец собирал осколки этой вазы с тех пор, как случайно нашел один из них у торговца антиквариатом в Швейцарии во время свадебного путешествия с моей матерью. Много лет он провел в поисках осколков в частных коллекциях, региональных музеях и университетских фондах. Каким боком тут скупка краденого?

Если только мой отец не лгал, где нашел этот самый