Трагическое искажение - Анастасия Ватутина

— Прошу прощения, — с трудом переводя дыхание, сказала она, — автобус с утра не приехал в деревню, пришлось добираться своим ходом. Сейчас я вам быстренько приготовлю завтрак.

— Не беспокойтесь, все в порядке, я уже собиралась уезжать.

— И вы тоже, — упавшим голосом сказала кухарка. — Права была мать, когда говорила, что этот дом проклят.

Она опустилась на стул и промокнула глаза краем белого накрахмаленного передника.

— Нет, я съезжу в город проведать подругу и вернусь, — поспешила успокоить женщину Тася. Та только обреченно махнула рукой и невидящим взглядом уставилась перед собой. — Может, сделать вам чаю? — предложила Тася, подходя к плите.

— Ой, что же это я! — всполошились кухарка, торопливо поднимаясь со своего места. — Вы присаживайтесь, я вам сама сейчас быстренько соображу что-нибудь на завтрак. Негоже голодной отправляться в дорогу.

Она загрохотала посудой, пытаясь одновременно приготовить нехитрый завтрак и привести в порядок кухню. Тася послушно села за стол, понимая, что бедной женщине необходимо было себя чем-то занять, чтобы справиться с эмоциями.

— Такая трагедия! — Она всхлипнула, разбивая на сковородку яйца. — Я и представить не могла, что все так обернется.

— Вы про смерть Ивана? — уточнила Тася, хотя ответ был очевиден.

— Они такой милой парой были, — словно не слыша ее, продолжала кухарка. — Хотя, конечно, сразу было понятно, что их отношения обречены.

— Почему? — удивилась Тася.

— Обычно такие мужчины редко уходят из семьи, — повернувшись к ней, ответила кухарка.

— Иван был женат?

— Разумеется, — женщина фыркнула, поражаясь Тасиной ненаблюдательности. — У него на лице все было написано. Жаль, Марья, глупышка, ничего не замечала. Хотя, конечно, она не из тех женщин, перед которыми мужчины падают на колени, потому, может, и не обращала внимания на тревожные звоночки.

— Какие, например? — Тася зачарованно наблюдала, как проворно кухарка перемещается по кухне, нарезая, обжаривая и перемешивая что-то в стоящей на огне сковороде.

— Запомни, милочка, если мужчина за сорок ни разу не был женат, или, по крайней мере, убеждает тебя в этом, есть повод задуматься. Да и частенько видела, как он убегает в сад, чтобы поговорить с кем-то по телефону подальше от чужих ушей. Тоже подозрительно.

— Они ведь из-за этого вчера поссорились?

— Страшный скандал был, — кухарка поставила перед Тасей тарелку с яичницей, ветчиной и поджаренным хлебом. — Марья наверняка надеялась, что их романтические выходные закончатся как-то иначе, — женщина выразительно посмотрела на Тасю, демонстрируя кольцо на безымянном пальце, — а выяснилось, что ее благоверный уже давно женат и разводиться не намерен. Мой первый муж тоже завел себе вторую семью, правда, я скандалов устраивать не стала, просто вышвырнула все его пожитки из дома и на следующий же день подала на развод. А вот Марью новость о том, что она не единственная женщина у Ивана, просто уничтожила. Мы даже испугались, как бы она чего с собой не сделала, а вышло, что волноваться нужно было не за нее. — Кухарка снова промокнула глаза.

— Вы говорили, что этот дом проклят, — несмотря на отсутствие аппетита, Тася наколола на вилку кусочек ветчины.

— Это мать моя всполошилась, когда узнала, что я устроилась поварихой в старую усадьбу, — вздохнула кухарка. — Она в детстве пугала нас с братом, что здесь водится призрак неупокоенного Владимира Баргина. Якобы в те времена, когда в усадьбе была школа, какой-то учитель покончил с собой. Так же, как и сын Баргиных. Она была уверена, что душа самоубийцы все еще мается в стенах старого дома и ждет, когда очередной несчастный повторит судьбу Владимира. Тогда мы до смерти боялись приближаться к усадьбе, но сейчас работы в деревне нет, а семью кормить надо, поэтому будь здесь хоть полчище призраков, меня бы это не остановило. Однако за несколько месяцев, что я стряпаю здесь, ничего странного не происходило. А теперь вот гостиницу, скорее всего, закроют, — снова вздохнула женщина. — Кто же захочет сюда приезжать, когда такая трагедия приключилась?

— Но вы ведь сами сказали, что это не первое самоубийство в усадьбе, — осторожно сказала Тася.

— Верно, — кивнула кухарка. — Но я во все эти проклятия не верю, — твердо заявила она. — Дом — это просто стены, все зло исходит от людей. Они ломают жизни либо себе, либо другим.

Тася подумала, что доля правды в ее словах есть. Еще несколько дней назад она и сама так же рьяно отрицала существование всего сверхъестественного, но теперь же, напротив, склонялась к тому, что проклятия вполне реальны.

В столовой послышался стук каблуков, и в кухню вошла Ольга. Выглядела она неважно: обычно аккуратно уложенные волосы сейчас были в беспорядке, под глазами чернели потеки размазанной туши, на мертвенно-бледном лице яркими пятнами горел лихорадочный румянец. Руки, сжимавшие сумочку, заметно подрагивали. Она обвела кухню остекленевшим взглядом, на мгновение задержавшись на Тасе, как будто вспоминая, кто это и что она здесь делает, затем повернулась к кухарке и твердым голосом, который никак не вязался с ее растерянным внешним видом, произнесла:

— Елена, сегодня в полдень ожидается новый заезд, позаботьтесь, чтобы к приезду гостей кухня и столовая были приведены в надлежащее состояние.

За спиной Ольги показался Петр, он мягко коснулся ее плеча, привлекая к себе внимание:

— Оль, — тихо сказал он, — не надо. Давай отменим бронирования и вернем деньги. Сейчас неподходящее время, чтобы принимать постояльцев.

— Нет! — взвизгнула Оля, резко поворачиваясь к Петру.

По тому, как дрожали ее губы, Тася понимала, что Ольга находится на грани истерики. Она вопросительно взглянула на Елену, но та сделала знак не вмешиваться.

— Я не собираюсь останавливать бизнес, — продолжала говорить Ольга. — Да, случилась трагедия, но мы должны идти вперед!

— Я не предлагаю останавливать бизнес, — все так же спокойно ответил Петр, — но мне кажется правильным сделать паузу, хотя бы на то время, что идет следствие.

— Человек покончил жизнь самоубийством — все предельно ясно! — громко сказала Ольга.

— Сотрудники отказываются выходить на работу, — привел еще один аргумент Петр.

— Значит, наймем других, — твердо сказала Ольга. — Я не собираюсь опускать руки и тебе не позволю. Если придется, я лично отмою все комнаты в этой чертовой усадьбе и буду обслуживать гостей за столом, только бы они продолжали сюда приезжать!

Развернувшись на каблуках, она стремительно вышла из кухни, и Петр, извинившись, поспешил за ней.

— Бедняжка, — со вздохом сказала Елена, принимаясь мыть посуду.

— Вам не кажется, что Петр прав, и разумнее было бы сделать паузу, пока все не успокоится?

— Я не знаю, кто из них прав, — отрезала Елена. — Мне ясно одно: я должна продолжать работать и буду делать это на совесть,