Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Нет ничего важнее семьи.

Я прохожу мимо группы ребятишек, ловящих крабов на удочку у края мола. Две маленькие девочки начинают спорить из-за запутавшейся лески, но тут вмешивается девочка постарше и начинает ее распутывать. В этот момент я понимаю, что нужно делать. Достав телефон, я торопливо набираю короткое сообщение:

Скоро загляну.

Убрав телефон в карман, я ловлю такси. Я знаю, что будет непросто, но мне нужно с ней поговорить. Рэй прав: кроме нее, у меня больше никого нет.

11

Полицейский участок Херн Бэй

18 часов под арестом

— Не хотите стакан воды?

Отвернувшись от окна, я пытаюсь взять себя в руки.

— Нет, спасибо, все в порядке, — отвечаю я, но стоит усесться на синий пластмассовый стул, как перед глазами у меня, словно фильм в перемотке, проносятся картинки. Голова раскалывается, но я пытаюсь не показывать Шоу свое состояние. Нужно выглядеть спокойной, иначе мне конец.

— Хорошо, — говорит Шоу, сложив руки вместе. — Мы говорили о вашем последнем рабочем дне в редакции. Правильно ли я понимаю, что через два дня вы уехали в Алеппо?

Внутри у меня все сжимается, но я пытаюсь не подавать виду. Это интервью, а я журналист. Я справлюсь. Надо просто оставаться начеку, и тогда я смогу ответить на все каверзные вопросы и перехитрить ее.

— Да, все верно.

— Это ведь было крайне опасное задание, — продолжает Шоу. — Как я понимаю, вы нелегально пересекли сирийскую границу со стороны Турции.

Она не отстанет. И хотя я меньше всего на свете хочу говорить о Сирии, чувствую, что придется. Но я скажу ей ровно столько, сколько хочу, ни словом больше.

— С чего вы взяли, что нелегально?

Открыв рот, чтобы заговорить, она смотрит в записи. Несколько мгновений листает страницы, после чего поднимает взгляд на меня.

— Гарри Вайн рассказал полицейским, когда с ним связались, — говорит она, держа в руке лист бумаги. Распечатка моего последнего репортажа. Видимо, Гарри поделился.

— Вижу, Гарри вам очень помог, — с невеселым смешком говорю я. Смотрю ей в глаза так долго, насколько возможно. Она не должна знать, что я разваливаюсь на куски.

— Насколько мне известно, округ, в который вы приехали, находился в блокаде, — говорит она, выдерживая мой взгляд. — И был под минометным огнем.

Я киваю.

— И почти каждую ночь вы отсиживались в подвале, принадлежавшем хозяину магазина и его семье.

— Да.

— У хозяина магазина был сын, — продолжает она. — Маленький мальчик.

Я хочу, чтобы она замолчала. Хочу на нее накричать, но нужно сохранять спокойствие. Я должна.

— Вы сильно привязались к этому мальчику, не так ли, Кейт?

Я вижу его маленькое личико, смотрящее на меня из дверного проема; в руках у него клочок бумаги. Я принес тебе подарок, чтобы рассмешить всех угрюмых людей в Англии.

— Я находилась там по работе, доктор Шоу.

Это называется книга улыбок. Смотри.

— Но с детьми все иначе, — продолжает она. — Они более ранимые, чем взрослые. Их нужно защищать.

Мама сказала, тебе грустно. Я тебя развеселю.

Я прочищаю горло, и его голос умолкает.

— Да, нужно.

— Вы ведь в работе часто делаете акцент на детях?

— Да, — отвечаю я.

— Почему?

— Потому что они жертвы, невинные свидетели происходящего, — отвечаю я. — Когда видишь ребенка, пережившего войну, понимаешь, насколько все это бессмысленно. Дети не видят границ и барьеров. Им чужды племенные устои и политика; они просто хотят играть, ходить в школу, быть в безопасности.

Мгновение Шоу молчит, а затем склоняет голову набок, смотрит на меня и улыбается.

— У вас есть дети?

— Нет. И вы это знаете.

— Просто забавно, что вы любите детей, но матерью не становитесь.

— Дело не в том, чтобы быть матерью, доктор Шоу, — отвечаю я. — А в том, чтобы быть человеком.

— А вы хотели бы стать матерью?

— Нет.

И хотя мой голос остается спокойным, мне хочется кричать от боли. Хватит. Пожалуйста, хватит.

— Вы ведь не замужем?

Я мотаю головой.

— У вас есть кто-то?

— Боже, какое это имеет отношение к моему аресту? — вырывается у меня. Затем, взяв себя в руки, понижаю голос:

— Почему вы не воспринимаете меня всерьез? Я понимаю, что у меня определенные… проблемы, но вам нужно обыскать тот дом.

— Пожалуйста, просто отвечайте на вопрос, Кейт. Вы сейчас в отношениях?

— Нет, — говорю я, спрятав руки под себя, чтобы они не тряслись. — Нет, я не в отношениях.

12

Среда, 15 апреля 2015 года

В начале четвертого я подъезжаю к дому Салли. На улице ни души. Она живет в одном из тех новых микрорайонов, где каждый дом похож на соседний. Улица заканчивается тупиком, и дом Салли расположен прямо посередине, с обеих сторон окруженный зданиями. Я стучу в дверь и жду, чувствуя, что на меня будто уставились тысячи глаз.

Никто не отвечает, но я знаю, что она там. Где ей еще быть — Пол говорит, она не выходит из дома. Я стучу повторно, на этот раз громче, но ответа все нет. В конце концов, наклонившись, я кричу ее имя в отверстие для почты:

— Салли, это Кейт. Можно войти?

В коридоре тишина; никаких признаков жизни. Захлопнув отверстие для почты, я выпрямляюсь и замечаю женщину, идущую к соседнему дому.

— Она не ответит, — приблизившись, говорит она. — Можете сколько угодно долбить в дверь и орать, она не выйдет.

Я смотрю на нее. Тучная женщина с коротко подстриженными опрятными седыми волосами. Ее блузка с ярким орнаментом напоминает мне мамину, но в этой женщине нет ни капли маминого добродушия. Скрестив руки на груди, она смотрит на меня оценивающе.

— Я ее сестра, — говорю я ей. — Она знает, что я приду. Я могу подождать.

— Она выходит только ночью, когда темно, — продолжает женщина. Качает головой и вздыхает, словно нет страшнее греха, чем выходить на улицу ночью. — Выглядывает, когда думает, что ее никто не видит, — говорит женщина. — Но я вижу. До чего же она себя довела. Одежда грязная, на голове бардак; еще и за руль садится в таком-то состоянии. Говорят, она только и делает, что пьет. Я даже с ее партнером разговаривала, как там его?

— Пол, — подсказываю я, не отрывая глаз от двери.

— Пол, точно, — кивает женщина. — Но его дома-то почти не бывает, и он не знает того, что знаю я. Говорит, у нее депрессия, но он не видит, как она возвращается на машине с полными сумками бутылок. Депрессия? В мое время это называлось по-другому и добром это не заканчивалось. Говорите, вы ее сестра? Что-то я вас тут раньше не видела.