Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Салли очень повезло, — говорю я, отстегивая ремень. — Что у нее есть ты. Хоть она этого, скорее всего, и не понимает.

Он улыбается, но я вижу, что улыбка получается вымученная.

— Ты сказала, что надолго не задержишься, — меняет он тему. — Куда поедешь?

— Поговорю с Гарри, — отвечаю я. — Верну его доверие и потом поеду в Сирию. Я должна быть там.

— С ума сошла? Новости смотрела?

— Я пишу новости, Пол, — отвечаю я. — Это моя работа.

— Но после всего, что произошло с этим мальчиком в Алеппо, ты уверена, что стоит туда возвращаться?

— Да, уверена.

— Боже, детка, — мрачно посмеивается он. — Ты не из тех, кто останавливается на полпути, да? Я буду по тебе скучать.

Он наклоняется и крепко меня обнимает; ощущение настолько приятное, что мне почти хочется остаться, но я знаю, что это невозможно: не только из-за Фиды, но и из-за Салли. Всем будет лучше, если я уеду как можно дальше отсюда.

— Я тоже буду скучать, — говорю я, высвобождаясь из его объятий. — Ты был замечательным другом эти последние несколько дней. Я очень это ценю.

— Я же сказал, мне не сложно, — говорит он. — А теперь давай приводи себя в порядок, хорошо?

— Постараюсь, — говорю я. — Еще вот что, Пол: я знаю, ты думаешь, что это все только у меня в голове, но ты все же присматривай за сорок четвертым домом, ладно? Ради меня.

— Обязательно, — сиплым голосом отвечает он.

Я открываю дверь и выхожу на соленый воздух.

— Пока, — говорю я. — Береги себя.

— Ты тоже, — говорит он, вытирая глаза. — А теперь иди, а то опоздаешь на поезд.

Захлопнув дверь, я направляюсь к вокзалу. У входа я на мгновение замираю, смотря, как серебристый седан выезжает с парковки и скрывается среди множества жилых домов, а затем достаю телефон и направляюсь к скамейке у кассы.

Я сажусь и набираю ее номер. Последняя попытка.

Она берет трубку, и я слышу тяжелое дыхание.

— Алло, — говорю я. — Салли, это ты?

— Кто это?

— Это я. Кейт. Слушай, Салли, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Ты и так уже все сказала.

Говорит она медленно. Она пьяна. Проклятие! Но надо попытаться.

— Слушай, мне надо бежать. Я на вокзале, и поезд приезжает через пять минут.

— Опять уезжаешь, да? Знала, что надолго ты не задержишься.

В ее голосе столько яда. Уже допивает вторую бутылку. Наверняка. После первой ей весело, а после второй хочется язвить.

— Работа, — отвечаю я. — Я нужна в офисе.

— Приятно, когда ты кому-то нужна, — несвязно говорит она.

Мне хочется просто закончить разговор, но я знаю, что надо попытаться. Я делаю глубокий вдох.

— Салли, у меня к тебе просьба, — говорю я. — Это очень важно.

— Ничего себе, просьба у нее, — глумится она.

— Пожалуйста, Салли, послушай, это важно, — продолжаю я. — Я хочу, чтобы ты понаблюдала за домом, расположенным рядом с маминым. За домом Пола.

— Что ты на этот раз задумала?

Я делаю глубокий вдох.

— Там живет маленький мальчик, и мне кажется, с ним жестоко обращаются.

— Мальчик?

— Да.

— В мамином доме?

— Нет. В соседнем. Который Пол сдает.

— Какое это имеет отношение ко мне?

— Никакого, — отвечаю я. — Но ты очень мне поможешь, если, может быть, как-нибудь зайдешь к соседям, проверишь, как у них дела. В конце концов, они снимают у вас этот дом.

— Прикалываешься? — восклицает она. — То есть ты хочешь, чтобы я постучалась к кому-то в дверь и спросила, не бьют ли они своего ребенка?

— Нет, я просто…

— Ты неисправима, Кейт. Вечно суешь нос в чужие дела и указываешь людям, как жить.

— Салли, все не так. Этот ребенок… он в беде.

— Да? Разве не то же самое ты говорила про Ханну? Знаешь, в чем твоя проблема? Тебе просто обидно.

— Обидно? О чем ты говоришь?

— Обидно, что у тебя нет детей, что ты поставила на первое место успешную карьеру и что сейчас уже слишком поздно.

Ее слова больно ранят, но я не позволю себе этого ей показать.

— Ради бога, Салли, не неси чушь.

— Да ладно? Такая уж и чушь? Нет, я просто слишком хорошо тебя знаю, только и всего. Правда глаза колет, да?

— Ты пьяна, — говорю я, пытаясь сохранять самообладание. — Не знаю, зачем я вообще позвонила.

— Она чем-то тебе насолила, да, эта женщина из соседнего дома? Сказала что-то, что тебе пришлось не по нраву? Ты поэтому выдумываешь про нее всякое дерьмо?

— Нет, не поэтому.

— Ты вечно что-то выдумываешь, — повышает она голос. — Не можешь остановиться, да?

Пока она брюзжит, я слышу, как в громкоговоритель объявляют мой поезд.

— Ладно, мне пора, — прерываю я ее. — Спасибо, Салли, очень помогла.

Я заканчиваю звонок и убираю телефон в карман.

С чего я вообще решила, что она поможет? Она и о себе-то позаботиться не может, что говорить о других.

Поднимаясь со скамейки и надевая на плечи рюкзак, я пытаюсь выкинуть из головы ее пьяные оскорбления. Пора возвращаться к работе, говорю я себе, направляясь к поезду. Пора бежать из Херн Бэй и оставить здешние невзгоды позади.

27

Алеппо, Сирия

Две недели спустя

Что-то изменилось. Я изменилась.

Я приехала в Алеппо прошлой ночью. Путь сюда был жутким. В город нас тайно провел переводчик и мой старый друг Хассан. Нам пришлось несколько километров идти по заброшенной канализационной трубе. Хассан шел впереди с фонариком на лбу. Под ногами ползали крысы, и в доходящей до щиколотки воде плавало древнее дерьмо. Всю дорогу меня трясло. Каждый шаг я спрашивала себя — зачем? Зачем я вернулась? Я закрывала рот рукой, когда вода поднималась выше, и в нос ударял запах экскрементов и химикатов. Когда я уже думала, что вот-вот потеряю сознание, мы вышли на огромную пустошь, заброшенную промзону на окраине Алеппо, где был разбит временный лагерь для беженцев. И когда я стояла там, глядя на ветхие палатки, мне хотелось побежать обратно через трубу. В воздухе витал запах смерти, напоминавший о моем малыше. И когда Хассан взял меня за руку и повел к палатке, я спросила себя вновь: зачем я вернулась?

Сегодняшнее утро я провожу в клинике в северной части лагеря. Эту клинику создали несколько студентов-медиков, и сейчас она забита напуганными, истекающими кровью людьми, в основном женщинами и детьми. Молодой мужчина в грязной белой шинели носится от кровати к кровати, отчаянно пытаясь закрыть кровоточащие конечности клочками одежды. Я видела много подобных сцен в Секторе Газа и в Ираке,