Шпилька. Дело Апреля - Гала Артанже

ещё не всё, – многозначительно произнесла Софья. – Послушай‑ка про Арсеньева. Данилин вообще его участником событий не рассматривал, для него Арсеньев – фигура второго плана. А в работе детектива каждая мелочь и каждая деталь важны. Да что я тебя учу? Ты и сам опытный следователь.

Киршев окончательно превратился в один большой вопросительный знак. Его широко распахнутые глаза метались по лицу Софьи в попытке уловить малейший намёк на логику рассуждений.

– Валерий Сергеевич, я не просто так упомянула про Арсеньева, – продолжила Софья, пригладив воображаемую складку на безупречно отглаженном костюме. – За то время, пока Данилин был в Москве, я провела собственное расследование и выяснила интересные подробности заселения комплекса «Волжские просторы».

Она выдержала очередную эффектную паузу, дав возможность зрителю затаить дыхание перед кульминацией спектакля.

– Первым пентхаус приобрёл супруг Светланы – Емельянов. А вот Арсеньев выкупил свои апартаменты последним. И не просто апартаменты, а самые дорогие в этом комплексе. Представляешь? В поисках покупателя они долго висели невостребованными из‑за завышенной стоимости: улучшенная планировка, дорогущая сантехника, навороченные приборы, включая климат‑контроль по последнему слову техники и новомодное оборудование на кухне.

– Но зачем ему эта роскошь? – недоумевал Киршев.

Софья загадочно расплылась в улыбке сфинкса.

– А вот в этом‑то и вся соль, Валерий Сергеевич. До пентхауса у Арсеньева был прекрасный деревянный сруб на набережной левого берега, с видом на Волгу. Казалось бы, что ещё нужно одинокому художнику в преклонном возрасте? Зачем пенсионеру такие хоромы?

Её риторический вопрос повис в воздухе, как приманка для любопытства.

– И зачем же? – Киршев подался вперёд, опасаясь пропустить малейшую крупицу информации.

– А затем, что захотел быть поближе к внучке, – произнесла Софья с многозначительной интонацией детектива, который вот‑вот раскроет главную улику. – Есть у меня подозрение, что первый раз он её случайно увидел в Энске, проследил и затем уже решился на покупку пентхауса.

Киршев задумчиво потёр подбородок и включил режим профессионального скептицизма:

– Ну что значит случайно, Софья Васильевна? Данилин же выяснил, что Арсеньев видел внучку ещё в детстве вместе с семейством Любочки. То есть если малышка была Светланой, то он прекрасно знал, кто её удочерил, как вы и сами подтвердили, и знал, где она проживает. Что‑то не вяжется…

– Не вяжется? Ah, mon ami! – Софья театрально закатила глаза, словно перед ней был не опытный следователь, а её наивный бывший ученик. – История семейных отношений куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Семён же рассказал Данилину, что после похорон Арсеньевых‑старших Любочка больше не появлялась на усадьбе. Может быть, Сухоруковы просто уберегали девочку от общения с Арсеньевым, чтобы она случайно не узнала от него тайну рождения. Ограничили ему встречи с ней или вовсе запретили. Не хотели никаких контактов. Подобное часто случается между родственниками – отстраняются, и часто чужие люди становятся ближе родных.

Очередная многозначительная пауза. Собеседник должен додумать недосказанное сам. Киршев не сводил с Софьи вопрошающего взгляда, его профессиональная заинтересованность настроилось на самую тонкую частоту.

– Вот что интересно, – продолжала Софья, понизив голос до интригующего полушёпота, – а может быть, есть и другая, ещё более серьёзная причина не общаться? Какая‑то тайна. Грандиозная ссора?

Она выразительно вскинула бровь: сейчас прозвучит нечто из ряда вон выходящее.

– А на какой почве может быть ссора между художником и племянницей Любочкой? Уж не из‑за Маргариты ли? Как ты думаешь, Валерий? Впрочем, вопрос риторический…Я уверена, что всё дело в ней, пропащей дочери Арсеньева.

Софья смотрела на Киршева с выжиданием, словно приглашала его стать соучастником интеллектуальной охоты за истиной. Тот выглядел задумчивым. Складывалось впечатление, что в его голове одновременно работали десятки невидимых шестерёнок сложнейшего механизма, но… что‑то не срабатывало, не случилось сцепления.

Далее Софья сослалась на Шерлока Холмса, высказывание которого стало её жизненным кредо:

– «Нет ничего важнее мелочей». Запомни! Вы, профессионалы сыска, часто об этом забываете. А я, любитель, ставлю это во главу игры. В мелочах – разгадка.

Она ещё немного пошепталась с Киршевым, но… не будем забегать вперёд, сохраним интригу.

Шестерёнки Киршева наконец‑то сработали, и он расцвёл от восхищения:

– Софья Васильевна, вы… С вами горы свернуть можно!

– Не льсти, Валерий Сергеевич, – отмахнулась она, но уголки губ дрогнули в улыбке. – И не прибедняйся! Данилин хвалит тебя и всегда в пример ставит.

Киршев расправил плечи, но слегка смутился.

«Мальчишки! Какие же он ещё мальчишки», – подумала Софья.

– Спасибо за помощь, Валерий! И займись делом. – Её тон был строгим, но в глазах плясали озорные чертенята. – Мне срочно нужна информация о роддоме, рой землю зубами, но найди. Подсказка: в роддом Арсеньеву увозила скорая помощь из «Залесья», значит, он должен быть ближайшим к посёлку. И дай‑ка мне те бумаги про последнюю судимость Маргариты. Гляну, в каком ЖКХ работала и где проживала. Поговорю с хозяевами обворованной квартиры.

Киршев, точно солдат, получивший боевой приказ, тут же кинулся к шкафу с документами.

– Вот, – через минуту он протянул ей папку. – Все фотокопии материалов по Маргарите Арсеньевой.

Софья бегло просмотрела бумаги и удовлетворённо кивнула.

– Та‑а‑а‑к, – протянула она, – последняя судимость за кражу со взломом, проникновение через балконную дверь. Работала в ЖКХ «Уютный дом». Адрес – улица Овражная, дом номер двадцать четыре. Обворованная квартира – номер тридцать. Что же, я отправляюсь по адресу. Будь готов к звонку – наверняка у меня появятся дополнительные вопросы или поручения. А теперь, если позволишь, я готова на охоту за уликами. Как говорится, «следствие ведут знатоки!»

С этими словами она покинула кабинет, оставив Киршева в глубокой задумчивости.

* * *

Адрес на улице Овражной оказался типичной средой спального района старой застройки Москвы – пятиэтажки с облезлыми стенами, где каждая трещина в мрачных подъездах хранила приметы ушедшей советской эпохи. Кирпичная коробка, равнодушная к чужим тайнам и драмам, при приближении детектива насторожилась и выдохнула запах прошлого века. «Ах, если бы стены могли говорить, – подумала Софья, – сколько бы они рассказали!»

Квартира №30 встретила её недоверчивыми взглядами пожилой четы Громовых. Мария Петровна с подозрением рассматривала гостью.

– Детектив? В наше‑то время? – удивилась хозяйка, будто Софья была персонажем из старого фильма.

Софья включила всё своё актёрское обаяние, улыбнулась и быстро развеяла первоначальное подозрение Громовых.

– Знаете, преступления не ушли в прошлое вместе с Шерлоком Холмсом. Расскажите мне, пожалуйста, о Маргарите Арсеньевой. Родственники ищут её. Последнее место её регистрации значится в вашем доме.

Неожиданно Мария Петровна оживилась:

– Ах, Маргарита… «Рита из нефрита»! Пацаны так дразнили, когда она разнимала драки или отгоняла их от машин на парковке. Работала в ЖКХ дворничихой. Сложная женщина. Вечно с ней что‑то не так.

– А