Десятая зима - Чжэн Чжи

в школу, чтобы провести правовую лекцию для старшеклассников, но никто ее не слушал – все оборачивались, глазели на Цинь Ли и презрительно смеялись. Даже Арбузик Таро не мог их успокоить, потому что на этот раз дети, похоже, были на стороне справедливости. Как же можно осуждать справедливость?

В конце концов Урка поднялся и вызвал Цинь Ли из лекционного зала, притворившись, что ему нужно что-то сделать. Цинь Ли шел с прямой спиной. Вдруг из толпы школьников вылетела красная чернильница и, будто снаряд, ударила его в спину. Отец мальчика, бросившего чернильницу, был одним из тех таксистов, которых задушил отец Цинь Ли. Ярко-красные чернила, словно кровь, брызнули на выстиранную белую школьную форму. Цинь Ли, прямой, как струна, вышел не обернувшись.

Должно быть, он мысленно считал дни до перевода в другую школу. Оставалось совсем немного, нужно было просто стиснуть зубы и пережить это. Наверное, он понимал, что пока не сможет сбежать из этого города, не сможет избавиться от своего имени и куда бы он ни пошел, перед ним будет только тьма. Сколько же ему придется пройти, пока он наконец увидит свет?

В тот же день, когда закончилась лекция полицейских, во время второго периода самоподготовки Цинь Ли начал собирать школьный рюкзак. Урка уговорил его пойти домой пораньше и позвонил домой, чтобы его забрали, но у его дедушки в тот день случился инсульт и его госпитализировали, поэтому Цинь Ли пришлось идти одному.

Сидя за первой партой, он нарочито медленно собирал вещи. У него была привычка раскладывать стопками все книги на парте, и только потом аккуратно убирать их в рюкзак. Много лет спустя, вспоминая ту сцену, я понял, что это был молчаливый протест Цинь Ли. Эти книги не имели для него никакого значения, они ему даром были не нужны, ему уже в начальной школе было лень листать этот примитив. Но он просто не мог бросить их там и позволить каким-то идиотам писать в них пакостным почерком грязные ругательства.

Когда Цинь Ли уже наполовину собрал рюкзак, с галерки к первой парте подошли двое высоких мальчишек. Они толкали друг друга и чуть не подрались за право первым напасть на Цинь Ли, но в итоге пришли к консенсусу: один из них вывернул Цинь Ли руки, а другой схватил его портфель и вытряхнул содержимое на пол. Они стали яростно топтать каждую книгу, и топот их был таким громким, словно они били в боевой барабан. Это и впрямь пробудило боевой дух нескольких невысоких мальчишек, сидевших за первыми партами. Они ринулись вперед топтать книги и соревновались друг с другом, кто оставит в них след поярче.

Цинь Ли отчаянно пытался вырваться, но у него не получалось. Они вошли в раж и все веселее топтались по его книгам. Слезы застыли в его глазах, но он не проронил ни слезинки и не издал ни звука.

Расстегнув молнию, Цинь Ли стянул с себя порванную школьную форму, присел на корточки и начал перебирать книги на полу. Он вырывал все страницы со следами ног, что есть силы комкал их и кидал на стол.

Фэн Сюэцзяо, сидевшая рядом со мной, выплеснула свой гнев, грохнув пеналом об парту, и сказала, что так издеваться – это чересчур. Почти в то же мгновение мимо меня с последнего ряда к первой парте снова пронесся знакомый аромат. На виду у всех Хуан Шу присела на корточки и помогла Цинь Ли собрать книги. Она выглядела серьезной, словно разбросанные по полу книги были их общей собственностью.

Мальчишки, еще продолжавшие веселиться, застыли было от изумления вместе со всем классом, но затем загалдели и разразились примитивными насмешками. Я с детства любил смотреть «В мире животных», и этот звук был мне знаком. «Сестричка кормит братика молочком!», «Убийца женится на психбольной!» Они выкрикнули пару фраз, но к ним никто не присоединился. Видимо, они не могли придумать ничего нового или же боялись Хуан Шу, которая сидела рядом и была почти одного с ними роста.

В этот момент галерка делегировала вперед своего лучшего представителя – Ху Кайчжи. Он медленно, картинно вышел на передний план сцены, как кумир публики, помахал зрителям своей большой рукой, затем схватил рюкзак Цинь Ли и подбросил вверх. Цинь Ли вскочил и подпрыгнул, чтобы схватить рюкзак. Публика была в восторге. Ху Кайчжи толкнул Цинь Ли тыльной стороной ладони, тот шлепнулся на пол, и смех усилился.

Оставался последний номер программы. Ху Кай-чжи посмотрел на Хуан Шу, которая сидела на корточках и сверлила его взглядом, глупо улыбнулся и вытер тыльной стороной ладони непотребную зеленую соплю под носом, а затем обтер ее о волосы Хуан Шу. Представление закончилось громкими аплодисментами и ликованием. Мне жгло глаза, я видел с трудом. Я слышал рыдания Фэн Сюэцзяо. Она вытирала слезы и бормотала: «Так издеваться над человеком! Так издеваться!» Я чувствовал, будто меня кто-то тянет за шею вверх и толкает вперед. Мои руки невольно схватили пустой стул Цинь Ли, описали полукруг в воздухе и рубанули им в сторону головы Ху Кайчжи. Мое горло крикнуло чужим голосом: «Ху Кайчжи, мать твою!»

Стул был очень тяжелым. В тот момент, когда Ху Кайчжи поднял руки, чтобы защититься от него, мои руки не выдержали, ножка стула оцарапала правую руку Ху Кайчжи между большим и указательным пальцем, и кровь капнула на бетонный пол. Я долго смотрел вниз в каком-то оцепенении и не сразу пришел в себя. В одно мгновение наступила мертвая тишина.

Цинь Ли уже поднялся, и я невольно помог Хуан Шу, сидевшей на корточках, сказав: «Вернись на свое место». Это были первые слова, которые я ей сказал. Хуан Шу вернулась на последнюю парту, а я последовал за ней и сел рядом с Фэн Сюэцзяо. Только Ху Кайчжи остался бестолково стоять у доски, словно муравей, которому оторвали усики. Потоптавшись на месте, он направился в туалет, взял швабру и сам вытер кровь с пола. Ему хоть кол на голове теши, его мозгу ничего не сделается, он изначально дефектный. В глубине души я знал, что он не посмеет рассказать о том, что случилось, учителю, потому что это станет пятном на его репутации отпетого хулигана. Возвращаясь на свое место, Ху Кайчжи обошел меня по большой дуге, но потом сказал: «Ван Ди, твою мать, погоди у меня».

Никто больше не мешал Цинь Ли собирать рюкзак, но ему было уже все равно. Он сгреб с пола книги со следами ног и