Десятая зима - Чжэн Чжи

Фэн Гоцзинь решил, что это вполне возможно, и лично возглавил группу, сопроводив Кожаную Куртку обратно к Башне призраков. Он велел ему опознать мусорный бак, где тот нашел нижнее белье. Кожаная Куртка вдруг как будто вернулся в нормальное состояние, его взгляд уже не был таким мутным. Через некоторое время он привел полицейских к тупику, примыкавшему к восточной стене заброшенного здания. В юго-восточном углу стоял старый синий металлический мусорный бак, в котором спокойно могли спрятаться трое или четверо взрослых. Куча мусора была размером с небольшую гору – будь сейчас лето, вонь стояла бы на всю округу.

– Здесь нашел? – уточнил Сяо Дэн.

Кожаная Куртка кивнул.

Сяо Дэн спросил Фэн Гоцзиня:

– Перерыть?

– Попросите городскую службу по вывозу мусора прислать уборщиков на помощь, и аккуратно все переройте, – ответил Фэн Гоцзинь.

Он огляделся. Этот тупик разделял три старых жилых квартала, включая заброшенный комплекс, где стоял дом № 33. Меньше чем за час пятеро мусороуборщиков наконец-то расчистили территорию. Они обнаружили большую дыру в кирпичной стене рядом с мусорным баком, достаточно широкую, чтобы в нее мог пролезть человек. Фэн Гоцзинь понял, что жильцы дома № 33, вероятно, сами ее проделали, чтобы им было удобнее выбрасывать мусор. И это было еще ничего – жильцы верхних этажей другого дома, находившегося рядом с мусорным баком, просто вываливали мусор в окна. За последний час Фэн Гоцзинь дважды был свидетелем этого, причем мусор едва не пробил одному из уборщиков голову. Сяо Дэн проворчал: «Твою мать, что за бескультурье!» Фэн Гоцзинь, однако, сказал, что это хороший знак, указывающий на то, что мусорный бак не опустошали десять дней, а то и полмесяца. Если там что-то и было, то оно все еще там. Сяо Дэн воодушевился, тут же схватил лопату и начал все разгребать, разрезая каждый мусорный мешок и роясь в нем. Сам не зная, что ищет, он нашел несколько старых пуховиков, все мужские.

Когда мусорный бак почти опустел, кончик лопаты Сяо Дэна издал металлический звук. Он раздвинул два мусорных мешка, аккуратно обмотал руку салфеткой и вытащил какой-то твердый предмет. Это был железный крюк со следами засохшей крови. Фэн Гоцзинь понял: вот оно.

Поздно ночью он наконец получил сообщение от дочери: «Папа, у меня много уроков. Все в порядке». Фэн Гоцзинь, почувствовав облегчение после тревожного дня, ответил: «Хорошо, что все в порядке. Если устала, ложись спать пораньше».

Они поехали назад в отделение. Сяо Дэн вел машину, взволнованно бормоча себе под нос: «Наконец-то у нас появились зацепки». Фэн Гоцзинь сказал, что это немного преждевременно. Даже если железный крюк и был тем орудием, которым тащили тело, это пока «мертвая» улика. У них до сих пор нет ни одного очевидца, и, кроме человека на заднем сиденье, других подозреваемых нет. Место преступления пока не найдено. Сяо Дэн резко замолчал. Фэн Гоцзинь поймал себя на мысли, что он все время гасит энтузиазм Сяо Дэна, и это неправильно. Он начал хвалить его: «Хорошо, что вернулись и обыскали мусорный бак. Ты молодец, парень».

В здании уголовной полиции в нескольких кабинетах еще горел свет, все были заняты рейдом. Больше года все зависело от этого финального акта. Насколько помнил Фэн Гоцзинь, последний раз все работали так много сверхурочно во время дела «3 августа» 1999 года. Он не спешил возвращаться домой. Его дочь жила в кампусе, а жена была на очередном банкете. Горячий ужин его дома не ждал, так что лучше уж перекусить на работе чем придется… Фэн Гоцзинь достал журналы вызовов Хуан Шу и внимательно их изучил. Сяо Дэн уже сделал пометки цветным карандашом, и его основная идея была верной. Фэн Гоцзинь внимательно изучил информацию, собранную за день дома у Ван Хайтао и в колледже искусств. Ключевой информации было немного, поэтому ему пришлось начать с журналов вызовов.

– Вы дозвонились до человека с номером семьдесят четыре шестьдесят один? – спросил он.

– Я пытался его обмануть, но безуспешно, – ответил Сяо Дэн. – Должно быть, у него большие проблемы. Командир Фэн, если б у нас был GPS, как в американских блокбастерах, мы могли бы засечь его в тот же миг, как он включит телефон, и накрыть ракетой.

Фэн Гоцзинь подавил смех, подумав: «Малыш Дэн еще не вырос. Он все время говорит как ребенок. Как Ши Юань может им заинтересоваться?»

Сяо Дэн разогрел пельмени в микроволновке, а затем, словно ниоткуда, достал полбутылки водки и разлил по чашкам. Они заказали пельменей на четверых-пятерых, и Фэн Гоцзинь попросил Сяо Дэна отнести тарелку и для Кожаной Куртки. Сяо Дэн вернулся с лукавой ухмылкой на лице. Фэн Гоцзинь спросил, что случилось, и тот ответил:

– Этот удолбыш не такой уж придурок, каким прикидывается. Он спросил, нет ли у меня уксуса или маринованного чеснока.

Фэн Гоцзинь наконец-то развеселился. Он отпил водки и сказал:

– Сяо Дэн, при мне-то ладно, но при других коллегах и при руководстве все-таки не выражайся. Избавься от этих словечек. В присутствии девушек такое тоже говорить неприлично.

Сяо Дэн смущенно почесал затылок и признался, что вырос в такой среде, что ругаться начал, как только научился говорить. Ему действительно нужно исправляться. Фэн Гоцзинь снова спросил его:

– Ну как? Ты пригласил Ши Юань на ужин?

– Так мы же сегодня работаем сверхурочно. А так я пригласил бы ее…

– Извини, что сорвал твои планы.

– Ничего страшного. Мы договорились сходить в кино в выходные. У нее тоже много работы, и в последнее время ей тоже приходится работать сверхурочно.

– Я думаю, она хорошая девушка. Отнесись к ней серьезно; она не из тех, с кем можно просто развлечься, – добавил Фэн Гоцзинь.

Наскоро проглотив по несколько пельменей, они вернулись к делу. Сяо Дэн признался, что только что еще раз звонил по номеру 7461, но на этот раз телефон был выключен. Фэн Гоцзинь упрекнул его за самовольство – что, если он вспугнул подозреваемого? Сяо Дэн признал свою ошибку, но настаивал на том, что они на верном пути. Он объяснил:

– Я не настолько глуп. Если б кто-то взял трубку, я не стал бы говорить, что я полицейский. Сказал бы, что ошибся номером, и попытался аккуратно прозондировать почву. Но, как бы то ни было, надо найти владельца номера.

Фэн Гоцзинь тоже понимал, что, помимо Кожаной Куртки, этот номер был единственной зацепкой, поэтому им следовало