Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

— Это можно назвать самоуправством, но можно назвать и своевременной заботой, ведь мир становится немного лучше с каждым разом.

Трое остальных одобрили её слова беззвучными аплодисментами, и слово перешло к ней.

— Когда я думаю о том, какой решительной я научилась быть, всё моё тело дрожит от восторга, ведь я точно знаю: такое не забудется никогда.

Следующие десять минут её не прерывали, а когда она закончила, Дебора встала и обняла её.

— Я не знаю, что сказать, Руфь, — произнесла Марфа. — После тебя выступать трудно.

Затем очередь перешла к Марфе, а от неё можно было ожидать чего угодно. Но Марфа была и самой открытой из них: если она была недовольна собой, она этого не скрывала.

— Это были тихие недели. Возможно, я была не в том настроении, чтобы испытывать себя, а может, просто не представилось подходящего случая. Должна признать, Руфь, ты стала невероятно искусна в том, чтобы появляться в нужный момент с нужным наказанием; мне, пожалуй, просто не хватает твоей удачи или сноровки.

Рагнхильд вежливо протестовала, но её «альтер эго», Руфь, упивалось похвалой.

— Старый трюк с зонтиком в качестве оружия никогда не подводит, — начала Марфа. — И на этот раз я решила посвятить целый день тому, чтобы сбивать с ног всех велосипедистов, которые не уважают более слабых участников движения и правила дорожного движения. Схема всегда была одна и та же: я выходила из автобуса на одной из остановок в центре города, где ты ступаешь прямо на велосипедную дорожку.

Рагнхильд было трудно скрыть восторг, но взгляд Деворы заставил её позволить Марфе продолжить рассказ без прерываний.

— Конечно, не везде велосипедисты не притормаживали, когда мы выходили, но в большинстве случаев — именно так. Я видела это в заднем окне автобуса, когда пара таких идиотов приближалась на слишком высокой скорости и без малейшего намерения остановиться. Тогда я быстро выходила, выставив зонтик далеко вперед, прямо в спицы. Стоило мне свалить первого, как за ним летели остальные. И хотя они получали ссадины, ломали колеса и гнули рули, я никогда не извинялась. — Она посмотрела прямо на Рагнхильд. — Напротив, я отчитывала их всеми словами, которым научилась. Говорила, что в следующий раз им стоит ездить по правилам и включать голову.

Тут Рагнхильд всё же не выдержала и осторожно похлопала.

— За день мне удалось испортить шесть зонтов и свалить как минимум двадцать этих абсолютно безответственных, идиотских велосипедистов, которые подвергают опасности жизни пешеходов. — Она тихо улыбнулась. — И поверьте мне, они уж точно больше никогда не проедут мимо стоящего автобуса, не убедившись, что все пассажиры вышли.

Она замолчала и состроила досадную гримасу. — Было только одно маленькое «но».

— Говори, Марфа, — сказала Дебора.

— Я всё время держалась центра города и думала, что вовремя остановилась. Тем не менее, кто-то, должно быть, сообщил об одном из эпизодов, потому что на последней остановке я увидела, как по улице с сиренами несется полицейская машина.

В комнате воцарилась полная тишина, Дебора поставила чашку. — Они составили протокол, Марфа? — спросила она.

— Да, но уже без меня, потому что я была уже в нескольких сотнях метров оттуда. Но на этом я закончила с данным номером.

— Хорошо! — Дебора повернулась к Рагнхильд и Сарре. — Запомните мои слова. Если кто-то из вас когда-нибудь столкнется с полицией — и неважно, задержат ли вас, поймают на камеру, подробно опишут и объявят в розыск, узнают (не дай бог) или что-то в этом роде — вам больше нет места за этим столом.

Марфа опустила голову. — Меня невозможно было бы узнать, даже если бы кто-то или что-то зафиксировало эпизод. Одежда была куплена в секонд-хенде и после этого выброшена в контейнер другого секонд-хенда. На мне был платок, маска и парик, который я использую не чаще, чем в одном случае из десяти.

— Хорошо. Но если это всё же случится, вы покорно примете своё наказание и забудете об этом форуме на веки вечные — мы договорились? Вы действовали по собственной инициативе, а значит, нас для вас больше не существует. Помните об этом!

Все согласились. Таковы были условия. Рагнхильд пришла в группу последней и прекрасно знала, что заменила некую Еву, которую исключили из-за того, что на неё составили протокол. Подробностей, впрочем, она не знала.

— И еще одна вещь, о которой нельзя говорить слишком часто. Ваши действия направлены на то, чтобы изменить мир к лучшему. Поэтому вы никогда не должны наносить кому-либо непоправимый вред жизни или здоровью, понимаете? В этот раз ты была очень близка к тому, чтобы перейти эту черту, Марфа. Будь самокритична к своим порывам.

Когда глаза Деворы становились ледяными, Рагнхильд избегала её взгляда.

— Теперь ты, Сарра, — сказала она, смягчившись.

— Ничего существенного, к сожалению. Я проболела каким-то гриппом большую часть месяца, так что почти не выходила.

— Так бывает, мы понимаем. Главное, что не корона.

Сарра покачала головой. — Но вчера я была в театре на закрытом спектакле. Народу было мало, но сейчас везде так. — Она сухо рассмеялась. — Да, я знаю, что это пустяк, но я подставила подножку паре человек через сиденье перед ними, потому что у них не хватило приличия прийти вовремя и повернуться ко мне лицом, когда они бесцеремонно пропихивались к своим местам. Они, конечно, не поняли, что произошло, потому что стояли ко мне задом. Может, подумали, что просто споткнулись. Но могу вам сказать, что те, кто сидел в ряду перед нами, их знатно отчитали.

Дебора улыбнулась. — Да, это мелочь, но всем нам знакомо это чувство, когда окружающие не проявляют тактичности. Думаю, нам всем хотелось подставить подножку таким идиотам.

Рагнхильд не удержалась: — Да, и толкнуть посильнее. Особенно если это первый ряд балкона.

ГЛАВА 17

ГЛАВА 17

Вторник, 8 декабря 2020 г.

КАРЛ

— Карл, я получил выписки из Реестра транспортных средств по машинам, которые мастерская продала за последние два месяца перед взрывом. — Гордон пододвинул список к Карлу. — Проданных машин оказалось не так много, как я сначала думал. На самом деле в январе 1988 года было продано в два раза меньше машин, чем в декабре 1987-го, так что всего за январь набралось четыре автомобиля, и ни