Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

Он наполовину высунулся из окна и посмотрел на улицу. Окурок, который он только что выбросил, всё еще дымился на мокром асфальте, черт побери. В следующий раз надо сначала тушить.

Ладно, проституток они не нашли. Но кого еще они тогда спрашивали? Спрашивали ли они, например, его новую подругу, знает ли она что-нибудь о следах на запястьях Палле Расмуссена? Он просто не мог этого вспомнить. И как же её, черт возьми, звали?

— Простите, но что вы ДЕЛАЕТЕ, Карл?

От неожиданности он открыл рот и увидел, как сигарета летит вниз, к первому окурку.

Он повернулся к крайне возмущенной Розе.

— Тебе нельзя курить из-за Моны. Тебе нельзя курить здесь, на Тегльхольмене, и уж тем более внутри, тебе нельзя курить при мне, и всё равно ты это делаешь. Мне наябедничать Моне? Хочешь, чтобы она сказала тебе, что если ты будешь продолжать в том же духе, то Лусия вырастет без тебя? Ты не такой уж молодой отец, если позволишь мне это заметить. Ты старый, Карл, и намного старше не станешь, если будешь такой бесхарактерной размазней.

Она выпалила это со скоростью пулеметной очереди, и примерно с таким же эффектом и точностью.

— Нет, спасибо, я думаю, тебе не стоит этого делать.

— ЧТО?

— Ябедничать!

— Тогда изволь прекратить это свинство. Ты еще и окурки на улицу выбрасываешь?

На это он не ответил. — У тебя есть что-то для меня? Что там у тебя в руках?

— Мы нашли два электронных письма, и они, по-моему, весьма интересны. Особенно вот это. Обрати внимание на дату.

Карл взял лист и прочитал.

Датировано 17 мая 2002 года, за два дня до возможного самоубийства Палле Расмуссена, отправлено с адреса на Hotmail с именем «Vildskud» (Дикий побег). Будет трудно, если не сказать невозможно, выяснить, кто сидел за клавиатурой.

Там говорилось:

«Палле. Твое политическое выступление в Нёрреброхалле на днях произвело на меня впечатление. Не знаю, как это выразить, но я, как ты знаешь, очень хочу встретиться с тобой снова. Ты наверняка заметил, что я села в третьем ряду прямо перед тобой и попросила другого человека пересесть, чтобы иметь возможность поймать твой взгляд. Я свяжусь с тобой в ближайшее время».

— Это всё?

Роза кивнула. — Это говорит о многом, я считаю. Человек использует лесть, а я так понимаю, что подобные вещи заводили Палле Расмуссена больше всего на свете. И отправитель не называет себя в письме, но я тоже иногда так делаю. У меня тоже есть пара псевдонимов. Она, вероятно, просто осторожна в сети, тогда это было принято. Она не пишет имени и не предлагает, как организовать встречу.

— Да, это примечательно, тут я с тобой согласен. Видишь здесь эротический подтекст?

Она пожала плечами. — Возможно, но если и так, то он не слишком выражен. Это вполне может быть письмом от фанатки, от кого-то, кто был очарован его харизмой и взглядами.

— Написано «поймать твой взгляд».

— Ну, никогда не знаешь.

— А второе письмо, Роза?

— Оно у меня здесь, и оно от Сисле Парк, последней подруги Палле, или кем она там была.

Точно, её звали Сисле, теперь он вспомнил это странное имя. — Посмотри на дату еще раз, весьма любопытно.

На этот раз дата была за день до того письма, которое он только что прочитал. 16 мая 2002 года.

«Дорогой Палле, возможно, ты сейчас подумаешь, что я навязываюсь, но мне кажется, в прошлый раз мы не всё обсудили до конца. Мы можем встретиться в кафе «Sommersko» послезавтра в субботу около четырех, я буду в Копенгагене. Что скажешь? У тебя есть время? Сисле».

— Значит, она предлагает встретиться за день до того, как он совершает самоубийство. Это наводит меня на вопрос: распечатывал ли этот человек свои ответы, а значит, и ответ ей?

— Мы основательно покопались в первых коробках, Карл, и ничто не указывает на то, что он распечатывал свои ответы. Пока попадаются только входящие письма. Исходящие, вероятно, остались в его компьютере.

Карл вздохнул. — Гордон отправил его Mac ИТ-задротам на четвертый?

— Да, отправил. И сейчас он потеет над твоим следующим заданием, и ему нелегко, могу тебе сказать. Из четырех человек, купивших подержанные машины в мастерской, двое за это время умерли, и сейчас он разыскивает двух последних. Но, Карл, Гордон — парень мягкий, будь с ним осторожнее. Сейчас он немного раним.

— Раним, с чего бы это?

— Он начал знакомиться в интернете, и у него с этим не очень. Точнее, вообще никак, если говорить прямо. И тут уж не поймешь, то ли его бледная физиономия, то ли корона всех пугает.

 Карл подтянул брюки, оглядывая сотни сверкающих окон в пригороде Копенгагена. Предприятие, которым владела Сисле Парк, явно не располагало к небрежности. Он рассматривал вывеску, которая по размеру и весу латуни могла бы украшать вход в крупное посольство.

На плане-схеме рядом значилось попросту «Park Optimizing», а ниже — различные подразделения компании, распределённые по четырём этажам. Это была многопрофильная фирма с самыми разными отделами, каждый из которых специализировался в своём направлении. Экспорт-импорт, справедливая торговля[15], отдел разработок, бизнес-консалтинг, полиграфия, химическое поведение и ещё как минимум двадцать названий значились в списке, причём некоторые термины требовали перевода[16], прежде чем Карл мог в них разобраться.

Его приняла на втором этаже сама Сисле Парк.

Несмотря на довольно приличный рост Карла, она была на четверть головы выше его. «Ей в детстве в бутылочку слишком много силоса[17] подливали», — сказал бы его отец. Нормальным это во всяком случае не было.

Карл оценил её высокие каблуки и на мгновение утешился тем, что без них она была бы примерно одного роста с ним.

— Да, — сказала она в кабинете и попросила секретаршу выйти. В своем сером мужском костюме и слишком прямом взгляде она давала понять, что разговор будет коротким и что она сама будет контролировать его ход.

Он посмотрел на её безупречные стрелки на брюках и подумал, что у Палле Расмуссена был весьма разносторонний вкус.

— Я так понимаю, речь пойдет о Палле, — холодно сказала она.

— О Палле, да. И о вас.

— У меня