Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

— Да, теперь я вспомню это дело. Он был торговцем оружием, верно?

Роза направила на него указательный палец, словно на ученика, который наконец-то собрался с мыслями. — Именно так. И убийство было представлено как чистой воды казнь, где всё указывало на связь с его крайне сомнительной профессией. Вскоре был арестован проживающий в Дании белорус — на основании журнала заказов жертвы, где русский упоминался несколько раз как должник на весьма крупную сумму. Он отрицал вину в убийстве, но после закулисной сделки с прокурором признался в совершении значительных сделок по торговле оружием со странами под эмбарго.

— А что в досье погибшего?

— У него не было судимостей, — Гордон пожал плечами, будто это ничего не значило.

— Торговец оружием в Дании без судимостей. Значит, он, черт возьми, знал свое дело, — пробормотал Карл.

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Вторник, 8 декабря 2020 г.

ТАБИТА

 Для Табиты исключение из «союза мстительниц» созданного Деборой стало началом совершенно новой эры. Все эти правила сковывали её, а вся эта таинственность вокруг их настоящих имен и личностей казалась ребяческой. Ева — нелепое имя. Её собственное, Табита, хотя бы было из Библии[18]. Она была взрослой женщиной, она была умна, так с какой стати их проповеди должны были её ограничивать?

«Ну-ну, значит, нам нельзя никому причинять вреда, Дебора?» — подумала она, уходя из дома. С чего это она должна была решать?

Ей потребовалось несколько дней, чтобы решить, как далеко она готова зайти. Конечно, она не хотела снова попадаться полиции, а если это случится, она скажет, что Дебора промыла ей мозги. Пару месяцев так называемого «декодирования» в психиатрической лечебнице она вполне могла бы вытерпеть, если бы взамен в тюрьму отправилась Дебора. Табиту бы очень порадовало зрелище того, как Дебору выводят из её прекрасного дома со всеми этими тонкими чайными чашками, десертными вилочками и прочим дерьмом, и как та вместо этого оказывается в «бутырке». Табита усмехнулась этому слову.

И вот она начала действовать.

Изначально всё началось довольно невинно. Дебора сидела в углу кафе и делала заметки, а вокруг на весь стол были разложены круассаны, пирожные и кофе. Табита села за соседний столик и улыбнулась дебориному изобилию, в то время как сама жаловалась на медлительность официантки. И вскоре они уже сидели за одним столом и болтали о мире, о Дании, о людях, которых встречали, и о том, как всё и вся в стране приходит в упадок.

Позже Табита поняла, что это был тщательно отрепетированный процесс, который Дебора практиковала для вербовки подходящих кадров в свой клуб. Она поддакивала Табите, называла её утонченной и умной, слушала её так, как никто другой, и Табита вознеслась в то райское состояние, когда чувствуешь себя не просто особенной, а избранной.

То, что её отобрали для крестового похода против дурных нравов, она по-настоящему осознала лишь в тот день, когда стояла и улыбалась после того, как сильно ударила китайского туриста по голове за то, что тот плюнул на пол в ресторане McDonald’s.

Табита обожала свою новую роль, и никто из тех, кто бросал вызов её этическому мировоззрению, не уходил безнаказанным. Повсюду она выискивала подозрительных личностей и жестко обрушивалась на них — словами, бранью, ударами и чем похуже. Её врагами стали карманники, бюрократы и продавцы, заставлявшие клиентов ждать без причины, хмурые водители автобусов, крикуны на улицах, те, кто толкался при ходьбе, все, кто лез без очереди, или те, кто сплетничал и сквернословил. Позже в этот список попали преподаватели вузов, отменявшие занятия. Всезнайки, вставлявшие «ну да» в каждое предложение и манипулировавшие людьми. Куда бы она ни посмотрела, такие люди были повсюду. И она научилась презирать то, что называла «упадком нравов».

На ежемесячных собраниях клуба, когда она докладывала о своих действиях, Дебора была в полном восторге, и Табита чувствовала себя воином, возвращающим страну на верный путь. Лишь когда её арестовали прямо на улице за то, что она разбила пустую бутылку из-под шампанского о голову мужчины, сильно пнувшего облезлую собаку бродяги, молот закона обрушился на неё. Её задержание посреди Стрёгет стало целым зрелищем: пока люди поскальзывались в крови потерявшего сознание живодера, они кричали и вопили, что подонок это заслужил, и что полицейским пора убираться к черту и забирать собаку с собой. Это было как бальзам на душу Табиты, но это ей не помогло.

Приговор за насилие еще не был вынесен и, вероятно, никогда не будет из-за огромных очередей в судах, но наказание Деборы ей избежать не удалось. На их первой встрече после инцидента Табите сказали, что она может просто встать, уйти и не оглядываться. И вдобавок выдали тираду о том, что если она проболтается о деятельности клуба, ей придется очень несладко.

Табита осталась непреклонной и опустила в почтовый ящик Деборы записку о том, что клубу нанесен смертельный удар, потому что когда дело дойдет до суда, она церемониться не станет.

«Вряд ли они меня убьют», — подумала она.

Уже на следующий день Табита продолжила свой частный крестовой поход, нанося удары там, где, по её мнению, это требовалось.

Она кружила по жилым кварталам Копенгагена, когда три смуглых парня в кепках козырьками назад резко подрезали её на своем BMW, заставив ударить по тормозам. Она успела заметить пару средних пальцев в заднем стекле и выругалась, но когда мгновение спустя боковое стекло опустилось и на проезжую часть вылетел каскад пепла, окурков и картонных стаканчиков, она решила, что за эту провокацию им придется заплатить твердой валютой.

Она следовала за ними на расстоянии и воочию убедилась, что это был не последний мусор, который они швыряли на дорогу, пока они наконец не оказались на Сённер Бульвар и не приткнули машину на место для инвалидов.

Табита спокойно припарковала свою машину на противоположной стороне улицы, достала нож из бардачка и через двадцать секунд проколола все шины BMW. Затем она не спеша перешла к газону, разделяющему полосы движения, и набрала целый пакет мусора и собачьих экскрементов. После чего терпеливо ждала, когда они вернутся в праздничном настроении, с сигаретами в зубах и отрепетированной развязной походкой.

Когда они ввалились на свои места в машине, она спокойно пересекла дорогу и постучала в окно водителя.

Тот опустил стекло и с насмешливым взглядом был